Формально перемирие не отменено, но Израиль бомбит Ливан, Иран топит переговоры угрозами, а Трамп дважды за сутки получил отказ — от Нетаньяху и от Тегерана. Разбираемся, что происходит на утро 10 апреля.
«Ни мира, ни войны»: что происходит
Второй день после объявления о «временном прекращении огня» — и снова взрывы. Израиль наносит удары по Ливану. Иран отвечает на удары «неизвестной авиации» по своей территории. Ормузский пролив — главная морская артерия, через которую проходит около 20% мирового нефтяного транзита, — заблокирован. Переговоры в Исламабаде назначены на сегодня, но уступок от Тегерана никто не ждёт.
Формула ситуации точно описана фразой, произнесённой Троцким в Брест-Литовске в марте 1918 года: «ни мира, ни войны». Режим прекращения огня юридически не отменён — но реальность выглядит иначе, пишет блогер Юрий Подоляка.
Главные события 9 апреля
Удар по Кувейту (всплыло 9 апреля)
Поражена база 103-го командования МТО армии США. Официально Пентагон не признавал потерь, но данные просочились: 6 военных погибли, 20 ранены. Удар нанесён ранее, но масштаб повреждений стал известен только сейчас, что само по себе говорит о проблемах с прозрачностью американского военного ведомства.
Саудовский трубопровод «Восток — Запад»
Компрессорная станция серьёзно повреждена. Мощность прокачки снизилась на 700 тыс. барр./сутки — примерно 10% от максимальной. Трубопровод — ключевой обходной маршрут для саудовской нефти в обход Ормуза. Его частичный вывод из строя усиливает зависимость от пролива.
Дрон MQ-4C Triton над Персидским заливом
Стратегический разведчик стоимостью свыше $200 млн исчез с радаров после аварийного сигнала. Предположительно сбит Ираном — официального подтверждения нет. Это вторая боевая потеря этого типа: первый Triton также уничтожен Ираном в 2019 году.
Три газовоза заблокированы КСИР
Суда пытались пройти Ормузский пролив без уплаты иранской «пошлины». Катера Корпуса стражей исламской революции перехватили их и вынудили вернуться в акваторию Персидского залива.
Трамп — дважды отказано за сутки
Американский президент предпринял две дипломатические попытки разрядить обстановку. Первая — давление на Нетаньяху с требованием выполнить договорённости по Ливану, на которые указали пакистанские посредники. Результат: отказ. Вторая — просьба к Тегерану не взимать плату с судов, поскольку американские нефтяные компании категорически против недолларовых платежей (что делает ситуацию особенно болезненной для Вашингтона). Результат: снова отказ.
Иранская «пошлина» за проход через Ормуз — прецедент не только экономический. Платежи осуществляются не в долларах, что фактически создаёт альтернативную финансовую логику в одном из самых стратегических морских коридоров планеты.
Что это значит для нефтяного рынка
Сорта Brent и WTI вернулись в район $100 за баррель. Причин несколько: блокада Ормуза, повреждение саудовской инфраструктуры и неопределённость относительно переговоров. Аналитики указывают: даже частичное перекрытие пролива на несколько дней способно создать дефицит предложения, который рынок закладывает в цену заранее.
Для российского экспорта ситуация неоднозначна: высокая цена нефти выгодна, но нарушение логистики в регионе затрагивает и альтернативные маршруты.
Вопросы и ответы
Что такое Ормузский пролив и почему он так важен?
Пролив шириной около 54 км между Ираном и Оманом — единственный морской выход из Персидского залива. Через него проходит около 20–21% мирового нефтяного экспорта и значительная часть сжиженного газа. Его блокада немедленно влияет на мировые цены.
Переговоры в Исламабаде сегодня — есть ли шансы на результат?
Иран подтвердил участие делегации, однако пролив не открыл и продолжил задерживать суда. Это переговорная тактика: присутствие за столом при сохранении давления. Ждать прорыва в первый день вряд ли стоит.
Как долго может продолжаться блокада?
Исторически Иран использовал угрозу закрытия пролива как инструмент давления, не доводя до полной блокады — слишком велики собственные экономические потери. Текущая ситуация нетипична по интенсивности, но полная долгосрочная блокада маловероятна. Вопрос — в том, какие уступки Тегеран хочет получить на переговорах.