В новом выпуске проекта 7инфо «Батюшка подскажет» игумен Лука (Степанов), настоятель Спасо-Преображенского Пронского монастыря, рассуждает о том, что на самом деле скрывается за строгим уставом Великого поста. И дело не только в отказе от скоромной пищи.
Пост — не диета, а говение
В народе пост часто сводят к ограничениям в тарелке: убрали мясо, молоко, яйца — и порядок. Но церковная традиция смотрит на это гораздо глубже. По словам игумена Луки, раньше даже слово использовали другое — не «поститься», а «говеть». Это понятие включало в себя полную перемену ритма жизни.
«Вообще раньше называлось время поста говением, а говение — это не только ограничение в пище, но и коррекция самого образа жизни. Люди, начиная от царей, заканчивая самыми многочисленными простолюдинами, искали способ пожить несколько дней в монастыре, походить на все службы, уединиться от привычных своих будничных забот и хлопот», — напоминает батюшка.
Раньше люди специально уходили от суеты, чтобы сосредоточиться на молитве и подготовиться к главному — встрече с Богом в Таинстве Причастия. И сегодня эта традиция не потеряла смысла. Очень важно хотя бы на время оставить повседневную гонку и заглянуть внутрь себя.
«И поэтому приготовиться к причащению Святых Христовых Таин в субботний или воскресный день, а то, может быть, и на особых богослужениях Великого поста, для начала на службе преждеосвященных даров. И вот это изменение образа жизни как раз составляет очень важную составляющую часть Великого поста», — объясняет священник.
Супружеская близость отменяется?
Касается перемена жизни и самых тонких сфер — скажем, отношений между мужем и женой. Игумен Лука подчёркивает: телесное воздержание в пост — дело сугубо добровольное. Это не запрет, а призыв к большей духовной собранности, но только по взаимному согласию.
«Не говорим уже о блудных отношениях, которые никогда не имеют права на существование. А вот в Великий пост и в другие большие посты правила благочестия предлагают и супругам, правда, по взаимному согласию, всё-таки хранить раздельные ложи с тем, чтобы некоторый навык большего прилежания духовной пользе, чем удовольствиям телесным, стал делом великопостного служения», — говорит настоятель.
Он тут же уточняет: если один из супругов не готов к такому шагу, второй не должен настаивать. В этом вопросе учитывают слова апостола Павла, который учит не творить насилия над ближним.
Интересно, что на Руси к этим вопросам относились внимательно и даже с долей житейской наблюдательности. В народе существовало понятие «постовичок» — так порой в шутку говорили о детях, рождённых летом.
«На Руси в прошлом, когда в порядке вещей было это супружеское воздержание во время поста, дети, рождавшиеся в определённые дни, иногда на глазок примеривались к девяти месяцам от зачатия, и бабушки как-то озабоченно вздыхали: “Постовичок родился”, т.е. зачатый во время поста».
Конечно, это не было клеймом или приговором. Скорее — повод задуматься. Ведь пост всегда был временем тренировки духа, когда человек учится ставить вечное выше сиюминутного.
«Не то, чтобы эти люди были какого-то второго сорта, но какое-то отношение к тому, что родители страдают некоторым невоздержанием, не имеют навыка хотя бы в пост поставить духовное выше телесного, такие выводы делались»,, поясняет игумен Лука.
Это всё на пользу семье
По словам батюшки, разумная умеренность идёт на пользу семье. Когда муж и жена умеют договариваться и соразмерять свои желания с верой, это не отдаляет их друг от друга, а сохраняет чувства на долгие годы.
Итог такой жизни, где есть место и радости, и воздержанию, по-настоящему светлый. Батюшка напоминает, что церковный устав — не тюрьма, а мудрый инструмент. Он помогает выстроить жизнь так, чтобы в конце пути супруги могли оглянуться назад и увидеть не просто совместно прожитые годы, а настоящую любовь, которую пронесли сквозь всё.
«А вот тот, кто разумно и размеренно, с благословением Божьим проводит в том числе и супружескую плотскую жизнь, сообразуясь и со временем постов, и с другими поводами для воздержания — тот сохраняет свою нежность и чувство на многие десятки лет, до счастливого, почти сказочного финала: “И жили долго и счастливо, и умерли в один день”».
