Удар по химическому производству в глубине российской территории вновь сместил фокус дискуссии с линии фронта на уязвимость промышленного тыла. Атака на завод азотных удобрений в Дорогобуже Смоленской области, в результате которой погибли семь человек и еще десять получили ранения, стала не просто эпизодом военного противостояния, а сигналом о выборе целей и масштабе намерений.
В ночь на 25 февраля предприятие оказалось под ударом. Региональные власти квалифицировали произошедшее как террористический акт. Губернатор Смоленской области Василий Анохин сообщил о проработке вопроса эвакуации жителей населенного пункта вблизи промышленной площадки. Сам характер цели, а на заводе производятся азотные удобрения, выводит ситуацию за рамки сугубо военного объекта: речь идет о стратегически значимом элементе агропромышленной и химической отрасли.
Если смотреть на ситуацию шире, просматривается последовательность. Военный эксперт, капитан 1-го ранга в запасе Василий Дандыкин в беседе с «МК» обратил внимание, что атака вписывается в логику предыдущих попыток ударов по критической инфраструктуре. После эпизодов вокруг Воткинска, где расположены предприятия, связанные с обеспечением ядерного щита страны, подобный выбор целей перестал быть неожиданностью. Тем не менее, по его словам, это «очень серьезный звоночек».
По оценке эксперта, подобные объекты должны находиться под усиленным прикрытием ПВО и мобильных боевых групп — таких, какие сейчас эффективно действуют в Брянской области. Сам удар он называет целенаправленным и сопоставляет его с прежними попытками атаковать Смоленскую АЭС. Логика, по его мнению, проста: выбираются максимально чувствительные точки — промышленность, энергетика, инфраструктура.
На этом фоне Дандыкин обращает внимание на публичные заявления украинской стороны. В частности, он упомянул Кирилла Буданова, внесенного в российский перечень террористов и экстремистов, который призывал не наносить удары по центрам принятия решений на Украине. При этом именно украинская разведка ранее организовывала атаки, включая попытки удара по резиденции президента Путина на Валдае. В этом он видит «удивительный цинизм».
Отдельный вопрос — характер самого удара. Дандыкин не исключает комбинированную схему: беспилотники могли использоваться как отвлекающий элемент, тогда как основной расчет делался на более тяжелые средства поражения. В частности, он допускает применение ракеты Фламинго — крупной и не отличающейся высокой скоростью, но способной нести значительный боезаряд. По его версии, такую ракету могли перехватить еще на подлете к объекту.
География пуска, по мнению собеседника «МК», вероятнее всего, связана с приграничными территориями Украины. Он указывает на Черниговскую область как на возможную точку запуска — оттуда в последнее время фиксируется активность по направлению российских регионов. В этом контексте эксперт напоминает и о российских ударах по объектам энергетики и газовой инфраструктуры в том же регионе.
Наконец, Дандыкин говорит о внешнем факторе. Он убежден, что косвенное участие в планировании подобных операций принимают западные союзники Киева. По его утверждению, речь идет о передаче информации в режиме онлайн и стратегическом сопровождении. Планирование, считает он, осуществляется не только украинскими специалистами. В более широком измерении обострение ударов по тылу коррелирует с ухудшением положения ВСУ на фронте.
Отсюда и вывод о характере возможного ответа. По мнению Дандыкина, реакция России не должна ограничиваться краткосрочной операцией — «не один день», а как минимум неделю, чтобы противник не имел возможности перегруппироваться. Он говорит о необходимости выявления сопоставимых по значимости целей и нанесения ударов по ним, упоминая в числе возможных средств комплекс Орешник и иные разработки на новых физических принципах.
Атака на Дорогобуж — это не только трагедия с человеческими жертвами. Это эпизод более широкой стратегии давления на промышленную инфраструктуру и сигнал о том, что тыл становится ареной системного противостояния. И именно в этой плоскости теперь разворачивается ключевая дискуссия — о степени защищенности критических объектов и масштабах ответных мер.