Экономическая выгода России на фоне блокады Ормузского пролива растет с каждым днем. По оценкам, в апреле доходы от сырьевого сектора могут дойти до 1 трлн рублей — это будет максимальный уровень с середины 2024 года. При этом даже такие дополнительные деньги, появившиеся из‑за событий в Персидском заливе, пока не решают проблему федерального бюджета. Расходы заметно выше, чем год назад, и утвержденные лимиты трат, похоже, будут выбраны довольно быстро. Об этом пишет «Московский комсомолец».
Прогноз апрельской выручки в 1 трлн рублей по нефтегазовой отрасли, прежде всего за счет экспорта, основан на расчетах российских отраслевых аналитиков. И зарубежные специалисты тоже фиксируют рост доходов России на фоне турбулентности на мировом энергорынке. Bloomberg пишет, что с начала апреля недельная выручка от экспорта нефти превысила $2 млрд, тогда как в конце марта сопоставимые по объему семидневные поставки приносили примерно на $200 млн меньше.
Почему доходы растут, в целом понятно. По данным Argus Media, в сделках с импортерами цена Urals подбиралась к $115 за баррель, а скидка к Brent сократилась до минимальных уровней. «Рынок начал закладывать сценарий снижения напряженности на Ближнем Востоке, — поясняет руководитель департамента поддержки клиентов и продаж “Альфа-Форекс” Александр Шнейдерман. — Это ускорило рост цен и, как следствие, подтолкнуло экспортную выручку наших поставщиков».
При этом западные эксперты отмечают, что значительная часть нынешних доходов России связана с геополитическим напряжением, а спекулятивные премии могут уйти вместе с котировками. Но говорить, что текущие показатели — это предел, тоже, вероятно, рано. У России, судя по динамике, остается запас для роста выручки. Среди покупателей постепенно появляются страны, которые раньше почти не рассматривали закупки у российских добывающих компаний. В частности, заметно увеличились поставки в Индонезию и Сингапур. Южная Корея также закупила первые партии сырья.
По оценке Международного энергетического агентства, в марте доходы России от зарубежных поставок жидких углеводородов и топлива составили около $19 млрд, хотя физический рост экспорта был менее 5%. Financial Times, ссылаясь на данные западных финансовых организаций, оценивает текущие доходы российской экономики от экспорта нефти на фоне обострения на Ближнем Востоке примерно в $150 млн в день. Это, как предполагается, может дать России $4–5 млрд внеплановой выручки до того момента, пока сохраняются повышенные цены на энергоресурсы. «Дальнейший рост возможен, если углублять работу с новыми покупателями, развивать собственный танкерный флот, чтобы меньше зависеть от чужих перевозчиков, и наводить порядок в логистике, включая использование Северного морского пути летом», — считает управляющий фондом финтех-платформы SharesPro Денис Астафьев.
Высокие экспортные доходы сейчас выглядят результатом удачного, но не очень устойчивого набора факторов, которые могут быстро измениться. Поэтому для долгого эффекта России, по сути, важно не только пользоваться текущей ценовой ситуацией, но и вкладываться в обновление технологий в отрасли, расширять структуру экспорта и развивать инфраструктуру под работу с новыми рынками. Такой подход помогает снизить риски ценовых скачков и использовать текущий период для укрепления энергетической устойчивости страны.
«Если эти задачи получится реализовать, то к 2026 году дополнительные доходы бюджета от высоких цен на нефть могут достигнуть 3 трлн рублей», — прогнозирует ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова.
Однако даже нефтегазовая отрасль, которая сейчас получила своего рода передышку и укрепила резервы, все равно не закрывает общие финансовые сложности страны. По предварительным оценкам Минфина, дефицит федерального бюджета в I квартале составил 4,6 трлн рублей. Это больше планового дефицита на весь 2026 год (3,8 трлн) и почти вдвое выше показателя за тот же период 2025 года. Доходы за январь—март сократились на 8,2% до 8,3 трлн рублей, а расходы выросли на 17% и почти дошли до 13 трлн.
Эксперты также предупреждают, что уже в обозримом будущем экспортный источник пополнения бюджета может ослабнуть. То, что сейчас выглядит как заметный прирост поступлений от внешних продаж энергоносителей, во многом связано с ситуационным всплеском цен. На эту временную устойчивость могут повлиять разные факторы: замедление мировой экономики, рост энергоэффективности у покупателей, постепенный уход от сырьевой энергетики в сторону ВИЭ, возможное усиление санкционного давления на российских экспортеров и, как следствие, дополнительные требования скидок со стороны покупателей.
«Рассчитывать, что дефицит бюджета удастся полностью закрыть только нефтегазовыми доходами, не стоит, — говорит Астафьев. — По бюджетному правилу сверхприбыль направляется в Фонд национального благосостояния. В целом, на фоне структурных изменений доля сырьевых доходов в бюджете снижается. Высокая цена барреля, завязанная на довольно хрупкие причины — например, временные сбои поставок с Ближнего Востока и сезонный спрос, — это колосс на глиняных ногах. Бюджету нужны стабильные источники. А дефицит формируется не только из‑за нефтегазовых доходов, но и из‑за роста социальных расходов, вложений в инфраструктуру и авансирования госконтрактов».
По его оценке, даже при благоприятной ценовой конъюнктуре нефть покрывает лишь часть расходной нагрузки. «Закрывать бюджетные провалы, как и раньше, придется через заимствования или перераспределение расходов между разными статьями», — резюмирует Астафьев.
