С наступлением зимы в тайге и падением температуры до −20 ºС и ниже почти не остаётся шансов, что Сергей и Ирина Усольцевы и их пятилетняя дочь Арина все ещё живы. Об этом говорит опытный спасатель, и его вывод звучит максимально жестко. По сути, вариантов того, что могло случиться с красноярской семьёй, всего два. Об этих версиях рассказал заместитель начальника ГБУ «Пензенский пожарно-спасательный центр», заслуженный спасатель России, спасатель международного класса Геннадий Кабанов.
На прямой вопрос корреспондента penza.aif.ru Игоря Польских о том, могут ли Усольцевы спустя два с половиной месяца после исчезновения оставаться в живых, ответ у эксперта без обиняков. Если они не оказались в каких-то более-менее комфортных условиях вроде зимовья, шансов практически нет. Неподготовленным людям без специального снаряжения и запаса еды выжить так долго в дикой природе попросту нереально. Если же семья действительно всё это время находится в тайге, остаётся только гадать, как именно они погибли.
Кабанов сужает круг версий до двух: встреча с дикими животными или смерть от переохлаждения. Других реалистичных сценариев он не видит. При этом, если разбирать каждую версию по отдельности, картина получается не такой однозначной, как хотелось бы любителям «таёжных ужасов».
Читайте также: Друг спасённой на Иремеле туристки рассказал, почему нашли Захарову, но не Усольцевых
Опубликованы 15 версий загадочного исчезновения семьи Усольцевых в тайге
Сын что-то скрывает, считает блогер, искавший пропавшую семью Усольцевых
Самыми опасными обитателями тайги для человека спасатель называет волков и медведей. Но сразу делает важную оговорку. Нападения волков на людей — крайне редкая история, тем более когда речь идёт сразу о нескольких людях. Плюс надо учитывать время года: осень, начало зимы, период, когда звери сыты и не находятся в состоянии отчаянной охоты. Поэтому версию с волчьей атакой Кабанов фактически отсеивает.
С медведями схема похожая. При нормальной кормовой базе в конце осени косолапые малоопасны: те, кто ещё не залёг в спячку, заняты поиском берлоги, а не охотой на людей. Версию нападения медведя он также не рассматривает как основную. Однако подчёркивает один важный нюанс: встреча с хищником вполне могла произойти уже после гибели семьи. На живых людей звери, скорее всего, не напали бы, а вот с телами «разобрались» бы быстро. В таком случае от пропавших остаётся минимум следов, и тогда найти хоть что-то будет крайне сложно.
Журналист напоминает: за всё время поисков не обнаружено ни одной вещи, которая бы принадлежала Усольцевым. Ни одежды, ни обуви. Кабанов отвечает спокойно: всему своё время. По его словам, вещи и одежда в любом случае должны остаться. «Ни один медведь до сих пор не съел ботинки человека», — поясняет он. Обувь точно сохранится до весны. И уже в тёплый сезон, предполагает спасатель, есть шанс, что хоть какие-то предметы, связанные с семьёй, всё же будут найдены.
Дальше — о самом болезненном: как могла наступить смерть. Кабанов выдвигает простую и от этого ещё более страшную версию. Семья могла элементарно заблудиться. Затем сработала цепочка: усталость, голод, холод. В итоге они могли просто лечь отдохнуть, уснуть, замёрзнуть и уже не проснуться. А позже на их тела могли наткнуться дикие животные. На сегодняшний день, при полном отсутствии подтверждённых фактов и улик, спасатель называет именно этот сценарий единственной реально объяснимой версией.
Отдельно он комментирует попытки некоторых специалистов провести параллели между пропажей Усольцевых и трагедией группы Дятлова. Кабанов рубит: точек соприкосновения нет вообще. В случае с перевалом Дятлова речь шла об опытных туристах, здесь же — по большому счёту о неподготовленных людях. Там были найдены тела погибших, здесь пока нет ни одного следа пропавшей семьи. И так по каждому пункту. Сравнивать эти истории, по его мнению, некорректно.
В финале спасатель говорит то, что многим не хочется принимать. По его словам, пора смириться: с наибольшей долей вероятности семьи Усольцевых уже нет в живых. И чем глубже зима входит в тайгу, тем меньше остаётся даже теоретических поводов надеяться на другое.