Жириновский в 2006 году нарисовал карту раздела Ирана. Сейчас она сбывается по пунктам. Он показывал её с трибуны, тыкал пальцем в границы — и все смеялись. Сегодня смеяться как-то не очень хочется.
Знаете, что самое неудобное в некоторых политиках? Они говорят вслух то, о чём остальные молчат в кулуарах. И Владимир Жириновский, при всей своей эпатажности, в теме Ближнего Востока был именно таким человеком. В 2006 году он показал аудитории карту с разделом Ирана на несколько частей, объяснил, кто и зачем её составил. Тогда это казалось очередным шоу. Прошло почти двадцать лет — и детали этой карты начинают проявляться как фотография в проявителе.
Давайте разберёмся, что именно он говорил и почему это стоит перечитать сегодня.
«Я у них переписал»: откуда взялась эта карта
Жириновский не претендовал на авторство. Он прямо говорил: карта не его выдумка, это — американские аналитические разработки, которые он собирал и изучал из открытых источников. Первый раз он показал её публично ещё в 2006-м. Никакого резонанса. Все отмахнулись.
В 2018-м, когда США вышли из ядерной сделки с Ираном и напряжение резко возросло, Жириновский снова достал карту. И произнёс фразу, которая многое ставит на место: «Тогда говорили — не будет этого. Прошло 12 лет. Напрямую идёт угроза».
Ого. Двенадцать лет — и ничего не изменилось, только стало хуже. Знакомая история, правда?
Сам он так объяснял источник своих знаний: «Это всё разрабатывают в Америке целые институты. Получают сотни миллиардов». То есть речь не о конспирологии — речь о вполне реальных мозговых центрах, чьи сценарии периодически утекают в открытый доступ.
Два сценария: почему «Большой Иран» не понравился Израилю
Перед тем как перейти к карте раздела, стоит понять: первоначально существовал другой план. Диаметрально противоположный.
По словам Жириновского, американские аналитики рассматривали вариант создания огромного шиитского государства — «Большого Ирана», который поглотил бы значительную часть региона и стал бы доминирующей силой на Ближнем Востоке. Звучит парадоксально? Ещё бы.
Но этот вариант отвергли — и вот по какой причине: «Израиль боится, поскольку маленький Иран угрожает. Большой — что там будет?»
Логика железная. Если небольшой Иран уже считается угрозой — расширять его до гигантских размеров значит создавать монстра у своих границ. Израильское лобби в Вашингтоне, по мнению Жириновского, заблокировало этот сценарий. И тогда на стол лёг второй вариант — противоположный по направлению, но не менее радикальный.
А вы уверены, что видите в ближневосточной политике то, что происходит на самом деле, а не то, что вам показывают?
Анатомия раздела: четыре куска вместо одной страны
Второй сценарий — это та самая карта. Вот её логика, изложенная Жириновским почти по пунктам.
Персия — огрызок великой державы. От страны с населением около 80 миллионов человек должна была остаться лишь центральная историческая сердцевина — собственно персидские земли — с населением порядка 30 миллионов. Почти две трети страны уходит по другим адресам.
Шиитский Ирак получает нефть. Юго-западная провинция Хузестан — один из богатейших нефтегазоносных районов планеты — должна была отойти к Ираку, точнее к его шиитской части. Создавалось бы новое, лояльное США образование с колоссальными углеводородными запасами. Кому выгодно? Вопрос риторический.
Большой Курдистан — мина замедленного действия. На севере должно возникнуть государство с населением около 40 миллионов человек, объединяющее курдов Ирана, Ирака, Сирии и Турции. Жириновский называл это прямо: вечный источник нестабильности для всех соседей. Турция с её курдским вопросом — первая на линии огня. Совпадение? Или инструмент давления?
Белуджистан — маленький, но полезный. Юго-восточная провинция отделяется в самостоятельное государство. Слабое, зависимое, управляемое. Идеальный плацдарм.
Схема наверху — это не карта будущего, это карта того, о чём говорил Жириновский. Разница есть. Но смотреть на неё всё равно… занятно.
«Просто разбомбить — мало»: зачем нужно именно дробление
Здесь начинается самое интересное. Почему нельзя просто нанести удары по ядерным объектам и забыть про Иран?
Жириновский объяснял это без обиняков: «Просто разбомбить некоторые центры в Иране, где, возможно, есть производство ядерного оружия — это мало. Они будут бояться».
Кто будет бояться? США. Потому что Иран — это не Ирак 2003 года. Это страна с разветвлёнными структурами, сильной армией, глубоко укоренившейся государственностью и памятью о тысячелетней истории. Точечные удары не сломят такое государство — они его ожесточат.
Именно поэтому, по версии Жириновского, и была разработана концепция раздела: на месте одного сильного, независимого, ресурсного государства создаётся четыре слабых, взаимно конкурирующих, нуждающихся во внешней поддержке. Классическая логика «разделяй и властвуй» — только в масштабах целой страны.
Жириновский проводил прямую параллель с распадом СССР: «Тогда нас разделили в 91-м на 14 частей». Выгода в том же — ресурсы, рынки, стратегическое расположение. Минус сильный центр, который этим всем управляет.
Но главный вопрос, который остаётся за кадром: а кто на самом деле контролирует то, что происходит в регионе прямо сейчас?
«Последняя, самая страшная война»: слова, которые неловко читать сегодня
Завершал свои рассуждения Жириновский не оптимистично. Звучало это так:
«И мы все ближе и ближе к последней, самой страшной войне на Ближнем Востоке, которая сотрясёт весь мир».
Сказано ещё в 2018-м. С тех пор регион пережил обострение в Газе, ракетные удары между Израилем и Ираном, резкий рост активности Хезболлы и хуситов. Прямые военные столкновения, которые ещё пять лет назад казались немыслимыми, стали частью новостной повестки.
Был ли Жириновский пророком? Вряд ли в буквальном смысле. Но он был человеком, который умел читать американские аналитические документы и пересказывать их суть простым языком. И в этом пересказе — вне зависимости от отношения к самому политику — есть логика, которая работает.
Вместо итога: карта есть. Что дальше?
Итак, перед нами — не теория заговора и не фантазии эпатажного политика. Перед нами — последовательный анализ того, как крупные державы планируют переформатирование неудобных государств. С картами, институтами, сотнями миллиардов на аналитику.
Иран пока существует в своих границах. Курдистан пока не создан. Белуджистан пока — провинция. «Пока» — это маленькое, но важное слово.