Казалось бы, собираются люди в кружок и делятся некоей
культурно-исторической информацией. Обмениваются непосредственными мнениями. Аплодируют
друг другу. Что в этом особенного?..
Тем не менее, второе заседание клуба «Беседа любителей
русского слова», о начале деятельности которого мы уже писали, состоявшееся 23 октября 2013 года в читальном зале Областной детской
библиотеки, собрало почти полный зал слушателей. Инициаторы идеи – писатель Ирина
Красногорская, поэт Ольга Сидорова и ваша покорная слуга – были приятно
удивлены и тронуты этим фактом. Как и готовностью Областной детской библиотеки
принять на своей территории это новое начинание. Признаться, не слишком приятно
об этом факте вспоминать, но до того, как договориться с библиотекой, наш клуб
получил уклончиво-увёртливый ответ насчёт помещения для встречи от одной
творческой структуры, на помощь которой, казалось бы, мог рассчитывать. По контрасту
с теми «японскими отговорками» радушное предложение директора областной детской
библиотеки Татьяны Николаевны Окружной «приходить как можно чаще» нас подвигло
вновь обрести веру в людей. Воистину, как сказала в своём вступительном слове ко
второй тематической встрече луба Ирина Красногорская, «лучшие друзья писателей –
библиотеки». Но, помимо друзей-библиотек, «обозначилось» много друзей из числа
творческой интеллигенции нашего города, которым пришлась по душе идея
периодических встреч с информационным докладом и обсуждением оного. В том числе
и публицист Наталья Богданова на клубе представила свою новую книгу «Из
чистого истока» (издатель Ситников) —
очерки о писателях, родившихся вдоль Оки, которая и служит волшебным «чистым
истоком» их дарования.
Преамбула Ирины Красногорской была посвящена благодарности
всем, кто пришёл на второе заседание клуба, а также интригующим подробностям о
чаяниях и перспективах клуба «Беседа любителей русского слова». Вновь кратко
очертив для новоприбывших историю первого в России клуба с таким названием (о
котором мы писали ранее), Ирина Константиновна сообщила, что у того была
традиция – выступающий восседал за столом, покрытым зелёным сукном, на котором
стояла лампа, освещающая его. Все эти атрибуты, вслух помечтала она, стоило бы
и нам завести – они придадут неповторимую атмосферу встречам!.. Правда, тут
многое зависит и от помещения, где будут проходить заседания – но мечтать и
строить планы в энергетическом смысле продуктивнее, чем не сметь дерзнуть.
Тема заседания звучала солидно: «Вклад рязанцев братьев
Малашкиных в культуру России». Она возникла как-то неожиданно, вне планов
организаторов клуба, что, впрочем, обнадёживает и радует – значит, начинание не
останется без докладчиков и аудитории. Предмет разговора – братьев Малашкиных –
предложила известный музыкант, постоянный читатель и автор портала «Издатель
Ситников» Лариса Дмитриевна Сорокина. Её выступление отвечало изначальной идее
клуба – обсуждению знаковых персоналий либо интересных страниц рязанской
истории, приоткрытию завес тайны (либо попросту малой информированности) над
иными событиями.
Вообще-то имя Малашкиных в Рязани, что называется, на слуху.
Старожилы наверняка вспомнят, что «домом Малашкиных» называли в просторечии дом
в Газетном переулке Рязани (почему называли, об этом впереди). Малашкиных был
целый род. Из троих братьев Малашкиных, живших в Рязани во второй половине
XIX
века,
один, Леонид, был музыкантом российского, а то и европейского класса, второй,
Николай, – издателем, известным просветителем. Основатель первой в Рязани городской
газеты и типографии, говорят, он печатал учебники, которые даром раздавал
гимназистам. А третий, Дмитрий, казалось бы, ничем не выдающийся, стал «продолжателем
рода», из которого вышли многие незаурядные личности: профессиональный
революционер, узник Шлиссельбурга Владимир Дмитриевич Малашкин, профессор
Дмитрий Николаевич Малашкин, реставратор Дмитрий Дмитриевич Малашкин, скрипач
Владимир Дмитриевич Малашкин и другие.
Тем не менее, Лариса Сорокина начала с того, что за 50 лет её
работы в музыкальной школе никогда не слышала имени Леонида Малашкина – и даже
упоминания о нём в Рязани, на его родине! Но так как из истории музыки его всё
же не вычеркнуть, Ларису Дмитриевну заинтересовало, почему он так мало известен
на малой родине. Она стала собирать о нём информацию, находящуюся в виде отрывочных
сведений. Особенно мало прижизненных изображений композитора. Предание гласит,
что в детстве (почти по Гоголю!) нянька его ушибла, и у него остались очень
серьёзные дефекты внешности, из-за которых он стеснялся своих портретов и т.п. Тот
самый портрет Леонида Малашкина, который нашла Лариса Сорокина, можно встретить
в Интернете.
Леонид Дмитриевич Мала́шкин (1842, Рязань — 11 февраля 1902, Москва) —
российский композитор, дирижёр, пианист, исполнитель на фисгармонии, собиратель
народных песен, автор духовной музыки. Он родился в имении отца (село Казарь),
рязанского помещика (переехавшего сюда из Варшавы через Москву) Дмитрия
Даниловича Малашкина, владевшего суконной фабрикой в селе Мурмино. Отец хотел пристроить
всех трёх сыновей «к делу»; но от отданного в коммерческое училище Леонида там
было мало проку. Якобы проводя каникулы дома и следя, по требованию отца, за сельскохозяйственными
работами, он «следил» в основном за крестьянскими песнями, записывая их. Уступив
склонностям сына, отец позволил ему жить как хочет. Леонид переехал в Москву,
поступил на юридический факультет Московского университета, а музыкальное
образование получил в Берлине (а не на родине, что ему впоследствии «аукнулось»).
Говорят, отец дал Леониду свободу вместе с отказом в содержании; но скорая
женитьба на богатой вдове, поклоннице его таланта, решила дело так, что нужды
Леонид Малашкин не знал, в отличие от прочих лишений.
Достаточно широко известно, что, вернувшись в 1870 году в
Петербург, Леонид Малашкин выступил как дирижёр и композитор. Гастролировал в
Европе с русским репертуаром — в частности, в 1872 г. дирижировал в Берлине
концертом из произведений Глинки, Даргомыжского и своих собственных. Есть версия,
что его успешному становлению в России помешал конфликт с Николаем Григорьевичем Рубинштейном, основателем и первым директором Московской
консерватории; эдакое «столкновение самолюбий». Впрочем, есть и другая версия:
что в семидесятых годах XIX века
буквально вся Россия пела сочинения Малашкина. А самые популярные его творения
— романсы, в том числе «Не скажу никому» (на слова А. В. Кольцова), «Слышу ль я
голос твой» (на слова М. Ю. Лермонтова), «Серп», «Не страшна мне
Волга-матушка», «Где вы, дни мои весенние». Особенной известностью пользовался
романс «О, если б мог выразить в звуке» (на стихи Григория Лишина), входивший в
репертуар Фёдора Шаляпина, Марка Рейзена, Юрия Гуляева, Николая Гедды, Бориса
Штоколова, Сергея Захарова, Олега Погудина и др. Ему приписывали даже сочинение
музыки к романсу на слова Тютчева «Я встретил вас» (сегодня это доказано).
Поскольку без романсов и музыки при этом докладе было не обойтись, помогали
Ларисе Сорокиной пианист Людмила Фадеева, певец, лауреат областного конкурса «Я
подарю тебе романс» Александр Фирсов, и маэстро Евгений Антипов.
Как бы там ни было, удачнее строилась карьера Леонида
Малашкина не в России (хотя Украина тогда не считалась другим государством). С
1877 года он был дирижёром Киевской оперы. В 1879 году в Киеве была поставлена
опера Малашкина «Илья Муромец». Леонид Дмитриевич преподавал пение в Киевской
духовной семинарии и рьяно увлекался собиранием и написанием духовных мелодий, многие
из которых – хоровые композиции «Свете тихий», «Херувимская» и т.п. – до сих
пор (!) разучиваются в семинариях. Малашкин также обработал для
четырёхголосного хора круг церковных песнопений по напеву Киево-Печерской
лавры, собирал и аранжировал русские народные песни. Он был пожизненным членом
Кирилло-Мефодиевского братства, почетным членом Общества любителей церковного
пения. С 1888 г. Леонид Малашкин жил в Москве, последние годы жизни провёл в
Новоспасском монастыре. Когда он умер, похороны его были незаслуженно скромными
и малолюдными, с единственным венком – от семьи… Как будто те малочисленные похороны
метафизически сказались на посмертной славе композитора! По словам Ларисы
Сорокиной, цитирующей воспоминания племянницы Леонида Малашкина Клавдии
Николаевны, тот не раз давал в Рязани домашние концерты в отчем доме. Однако почему-то
Рязань не сохранила памяти именно об этом композиторе. Главный вопрос Ларисы
Сорокиной – отчего так? – остался без ответа, хотя она усердно готовилась к
своему выступлению и многое узнала о своём герое.
Да ведь и дома Малашкиных, памятника истории, культуры и
архитектуры, не осталось на карте Рязани!.. Он сгорел лет семь назад. Не то
чтобы до основанья, осталась дыра с каёмочкой. В этом доме, прозвучало на
встрече, люди жили без удобств до самого пожара (а теперь они живут в резервном
фонде, якобы тоже без удобств и с неясной перспективой переселения). В Европе есть
практика «консервации» исторически значимых домов как туристических объектов; в
них не живут, в лучшем случае, показывают, как жили. Это правило работает не
всегда – люди там живут и в средневековых постройках, не изменяя их колоритного
облика – но в самых необходимых случаях. Почему-то там эти случаи определяют
безошибочно. А в России – наоборот. При всей декларативности патриотического
воспитания. Может, это только Рязани так везёт — что семь лет посреди
исторического центра города зияет обугленная дыра на месте дома, имеющего историко-культурное
значение, и никому до этого факта нет дела?..
Возможно, на судьбу бывшего дома Малашкиных пролили бы свет члены
Всероссийского общества памятников истории и культуры, но они не смогли прийти
на «Беседу…», будучи не в силах разорваться между этим мероприятием и
празднованием 90-летия народного художника СССР Виктора Иванова. С другой
стороны, иначе бы разговор о Малашкиных рисковал бы вылиться в политизированное
обсуждение. А так он остался в памяти собравшихся тихой элегичностью: «О, если
б мог выразить в звуке всю силу страданий моих…»
Елена Сафронова