Ровно 35 лет назад в СССР произошла самая масштабная техногенная катастрофа. 26 апреля 1986 года на чернобыльской АЭС случилась авария. На станции разрушился реактор большой мощности, из-за чего начались масштабные выбросы радиоактивных веществ.
На решение проблемы со всей страны стали призывать людей. Рязанская область не стала исключением. За несколько лет ликвидации в Чернобыль отправили около 2 500 человек из региона. Один из чернобыльцев Владимир Тарасов помнит день, когда пришла повестка.
— В то время я часто бывал на военных сборах, поэтому когда в очередной раз получил справку о призыве, не очень удивился. Насторожило лишь то, что документ был с красной полосой – правительственный. Такой повестки я раньше не встречал, — вспоминает рязанец.
В Чернобыль он отправился в числе первых – в сентябре 1986 года. Два месяца 26-летний молодой человек работал в зоне. Туда он попал в качестве медика, но занимался не только лечебным делом.
— Наша главная цель состояла в дезактивации. Поэтому и медики помимо своей основной работы ездили на станцию, где снимали грунт, убирали мусор, чистили машины, — рассказывает Владимир Тарасов.
Во время ликвидации в Чернобыле организовали бригады, которые делились на батальоны. Около четырех-пяти таких батальонов занимались специальной обработкой. Именно они выполняли всю грязную работу: отмывали стены и технику, работали лопатами. При этом такие люди делали важную работу – боролись с пылью, которая являлась главным врагом в Чернобыле.
Молодые ребята, которые оставили в родном городе беременных жен, или взрослые мужчины, разлучённые с семьями, — все они каждодневно получали определенную дозу облучения. При этом система дозиметрического контроля не всегда работала в пользу людей.
70-летний Виктор Мормуль вспоминает, что в каждые годы допустимая доза облучения была разной – от 25 рентген в 1986 году до 5 рентген в 1988 году. При этом мужчина отметил, что «поздние» ликвидаторы получили не меньше облучения, чем первопроходцы. Когда Виктору Мормулю пришла повестка, ему было 36 лет. В Чернобыль мужчина поехал в качестве инженера. Тогда у него даже и мысли не промелькнуло об отказе: «кто, если не мы?».
-Там была очень хитрая система. Помню, однажды мы проезжали через знаменитый рыжий лес. Ехали на автомобилях и на большой скорости включили дозиметры. Инструмент показал излучение равное 1,5 рентген. Спустя некоторое время пришел приказ – валить деревья в рыжем лесу. Люди работали там по 10 часов, а когда приходили на базу, то им ставили дозу облучения – 0,3 рентген. Откуда взялась эта цифра? – задаётся вопросом ветеран.
Дозу облучения занижали намеренно. Когда человек получал определенное количество рентген, его сразу же отправляли домой. А со временем у государства просто-напросто закончились ресурсы в качестве призывников, поэтому людей катастрофически не хватало. Для простых рабочих главное было – получить дозу и уехать домой, а для руководства – держать призывников как можно дольше.
Из Чернобыля люди возвращались с допустимой дозой радиации, но истинное количество облучения практически невозможно узнать.
Владимир Тарасов вспоминает, что спустя несколько лет после ликвидации последствий начали рассекречивать документы. Тогда-то и появилась так называемая «карта дозиметрического контроля». Некоторые люди специально приезжали в Киевский радиологический институт и показывали, где они были.
— Например, человек говорил, что работал возле рыжего леса. А на карте уже было нанесено, какое в том районе было излучение. Так люди и вычисляли, что получили намного больше, чем им написали в официальном документе, — рассказал Тарасов.
Но и с этими самыми официальными документами все было не так просто. Перед возвращением домой каждый чернобылец получал справку, в которой прописывалось, какую дозу и где он получил. В родном городе ее отдавали в специальный отдел по месту работы.
— Мы тогда неопытные были и даже не подумали, что можно сделать копию. А после оказалось, что эти справки хранятся 3 года. Ужас нас настиг в 2001 году, когда нужно было обновлять удостоверение. Ты приходишь за официальным документом о статусе чернобыльца, а его нет, — вспоминает Владимир Тарасов.
Тогда все начали спешно искать свои документы в разных местах. Справка Тарасова оказалась в каком-то подвале в Подольске. Этому даже нашлось объяснение – якобы, документы были заражены. Примечательно, что исчез архив только тех ликвидаторов, кто работал в Чернобыле с апреля по ноябрь 1986 года.
Чуть больше повезло Анатолию Еврилову. В Чернобыль 37-летнего кадрового военного отправили в ноябре 1987 года. В зоне он был радиологом бригады. Именно на его плечи легла сложная задача – решать, кого на какой объект отправлять. Все нужно было рассчитать так, чтобы к концу «командировки» рабочие получили не больше 10 рентген.
В феврале 1988 года перед отправкой домой Еврилов получил две справки, которые предоставил в войсковую часть. Спустя некоторое время его документы также пропали. Долгие три года он ждал ответа от специального органа в Киеве, чтобы восстановить свой статус для нового удостоверения.
«Война» чернобыльцев не прекращается и по сей день. Но на этот раз главным врагом выступает уже не радиация.
— Мы, наверное, единственная категория людей, которым и после смерти нужно доказывать свой статус. Вдовы чернобыльцев почему-то бегают по разным органам и просят признать, что их мужья умерли от заболеваний, вызванных последствиями аварии на ЧАЭС, — возмущается Владимир Тарасов.
Самое удивительное, что ликвидаторы имеют один диагноз – вегето-сосудистая дистония. Врачи просто не связывают заболевания с радиацией.
— В Чернобыле я общался с медиками, которые служили на атомной лодке. Еще в то время они говорили, что все наши болезни проявят себя через 10-15 лет, а то и больше. У нас появляются злокачественные заболевания. А медики говорят, что во всем виноват возраст, — удивляется Владимир Тарасов.
Но если некоторые чернобыльцы все же обращались сразу за помощью и получали инвалидность, то другие этого не делали. Анатолий Еврилов вспоминает, что некоторые мужчины после Чернобыля чувствовали себя хорошо, продолжали работать и получать хорошую зарплату. Они считали, что пока все в порядке, то можно и денег заработать, и хорошую пенсию после получить. Но спустя некоторое время у них начало ухудшаться самочувствие. Ликвидаторы приходили в больницу, но доказать спустя столько лет, что болезни вызваны радиацией уже невозможно. Конечно, им присваивали инвалидность, но не связанную с последствиями ионизирующего излучения.
Были в Чернобыле и те, кто хотел побольше заработать. Некоторые приезжали в зону и сразу же получали большую дозу облучения, но делали себе только хуже. Такие люди рано уходили из жизни.
Еще одна проблема, которая тревожит чернобыльцев – положенные им льготы. Постепенно их перечень снижается. Если раньше ликвидаторы могли пройти обследования в различных центрах, то в настоящее время их попросту нет.
Сокращается не только число льгот, но и чернобыльская зона. Владимир Тарасов рассказывает, что никаких оснований для этого нет, ведь никто не делает необходимые замеры. Некоторых радиоактивных веществ уже может и нет в воздухе, но ведь есть элементы, которые опасны на протяжении тысячи лет.
Выплаты, которые получают люди, проживающие в таких зонах, Владимир Тарасов называет «гробовыми».
— Может им и не нужны эти деньги? Может люди хотят пройти обследование, подлечиться, отдохнуть? А где сейчас это сделать? – вопрошает ликвидатор.
Спустя 35 лет после злосчастной аварии на Чернобыльской АЭС, которая повлияла на жизни миллионов людей, мы все еще не знаем всей правды. Неизвестно, откроются ли настоящие причины и последствия катастрофы. С самого начала аварию скрывали от всех жителей Советского союза. О произошедшем объявили лишь 29 апреля. Тогда средства массовой информации заявили, что на ЧАЭС произошел пожар. О катастрофе стало известно намного позже. Из-за секретности не сразу начали эвакуацию жителей Припяти. Из-за секретности в близлежащих городах проводили первомайскую демонстрацию. Из-за секретности, возможно, развалился и СССР.
— Глупая система засекречивания! – вздыхает ликвидатор последствий на Чернобыльской АЭС Виктор Мормуль.