22 мая на сцене Рязанского драматического театра развернулось необычное, почти мистическое действо. К нам в город приехал спектакль «Куклы» (12+) Киргизского театра им. Чингиза Айтматова. Постановка, балансирующая между философской притчей и театральным экспериментом, заставляет зрителя задуматься о природе творчества, свободы и границе между искусственным и живым.
На первый взгляд, история может показаться незамысловатой. Великий кукольник Пигмалион, чьи творения неотличимы от людей, приезжает в Мадрид, чем вызывает бунт среди местных актёров. Они боятся, что куклы заменят их, что искусство станет механическим, а живая игра полностью исчезнет.
Но уже в первом действии становится ясно, что спектакль — это ловушка для невнимательного зрителя. Очень медленное начало, где герои выстраиваются в линию и говорят по очереди, многих смутило. Из-за этого, люди стали потихоньку исчезать из зала после антракта. Однако это не недостаток, а тонкий расчёт. Эта медлительность помогла создать ощущение кукольности и искусственности, которые позже взрываются хаосом.
Визуально постановка завораживает. Яркая, но при этом с нотками готичности, эстетика в сочетании красного и чёрного создаёт ощущение тревожной сказки. Куклы здесь не просто марионетки, а пародии на человеческие типажи с гипертрофированными пороками.
— Помпонина — нарциссичная «королева»,
— Марилонда — безголосая певица,
— Педро-Каин — агрессивный хулиган и местный маньяк с пистолетом,
— Херувим — сладострастный любовник, который хочет, чтобы его тоже кто-нибудь полюбил,
— Крохобор— меркантильный скряга.
Самым харизматичным персонажем безусловно является Брандахлыст. Он похож на что-то среднее между Коровьевым из «Мастера и Маргариты» и жутким клоуном, живущим в канализации.
Каждая кукла представляет из себя карикатуру человеческой слабости, и в этом их страшное сходство с живыми людьми.
Кульминационная сцена, где куклы начинают сомневаться в своей природе, походит на сердце постановки. Пародии на людей спорят, бунтуют, требуют свободы, но при этом ведут себя как капризные дети. В этот момент зритель начинает путаться и задаваться вопросом, а кто же на самом деле марионетка? Может, это мы, сидящие в зале, подчиняемся чьей-то воле?
Развязка шокирует. Помпонина, ставшая символом кукольной революции, расстреливает Пигмалиона. Казалось бы, что сейчас всё наладится. Искусственные пленники обретут свободу и желанное независимое мышление. Только вот жизнь на самом деле очень жестокая штука. Создания уходят вместе со своим создателем.
Но рано ещё доставать свои носовые платочки: у истории осталось ещё парочка козырей. На сцене появляется настоящий Пигмалион. Пазл складывается — зритель пришёл на спектакль в спектакле. Доверие окончательно теряется, и вот уже кажется, что это безумие не закончится никогда. Самое красивое в финальном аккорде — это актёр, настоящий Пигмалион. Его сыграл сам режиссёр спектакля. И вся эта история начинает походить на личный крик отчаяния и попытку разобраться в смысле существования.
«Театр создан для людей, из крови и плоти», — последнии слова звучат как приговор и напоминание о том, что искусство живо, пока в нём есть человеческие черты и эмоции.
«Куклы» требуют терпения и готовности к размышлению. Они не развлекают, а провоцируют, заставляя задуматься о том, что делает нас людьми.
Олеся Чугунова