Крушение сразу трех американских истребителей F-15 в Кувейте стало одним из самых обсуждаемых эпизодов первых дней конфликта на Ближнем Востоке. До сих пор нет единой версии, кто именно поразил машины — комплексы ПВО союзников США или иранская сторона. Военный эксперт, заслуженный военный летчик, генерал-майор авиации Владимир Попов в разговоре с «МК» объяснил, какие просчеты могли привести к инциденту и почему подобные случаи возможны и в дальнейшем.
Падение трех F-15 нанесло удар по репутации американских ВВС. Почти сразу прозвучала версия о «дружественном огне» — самолеты якобы попали под удар собственных или союзных систем ПВО. Эта трактовка остается основной. При этом Иран настаивает: истребители были последовательно сбиты его средствами противовоздушной обороны.
Тегеран располагает экспортной версией российской зенитной ракетной системы С-300 ПМУ-2 «Фаворит». В ряде сообщений упоминались и иранские комплексы Sayyad-4, которые теоретически могли поразить F-15. Конкретных подтверждений ни одна из сторон не представила.
По словам Владимира Попова, при действиях коалиции ключевым фактором становится точная координация авиации и ПВО. Такое взаимодействие требует предварительной отработки — учебных полетов, тренировок на командных пунктах, согласования алгоритмов. Одних директив недостаточно.
Особое значение имеет система опознавания «свой — чужой». Несмотря на общие каналы связи и договоренности, национальные комплексы разных стран отличаются. Каждое государство периодически меняет параметры работы, чтобы затруднить возможное проникновение в свое воздушное пространство. В условиях операции это создает дополнительные риски.
Эксперт не исключил, что ошибки могли допустить командные пункты, отвечающие за согласование режимов работы систем. По его версии, штурмовая группа, возвращаясь через Персидский залив, могла изменить маршрут — перейти на резервный или незапланированный. Если об этом не сообщили вовремя, расчеты ПВО могли принять самолеты за угрозу.
Есть и человеческий фактор. После выполнения задания летчики нередко ощущают, что находятся в безопасной зоне. В таком состоянии снижается концентрация, меньше внимания уделяется приборам и сигналам. При включенном автосопровождении экипаж может быть уверен, что работает «своя» система. В критический момент это сыграло против них.
Попов предположил, что экипажи могли маневрировать, уходя от возможной атаки с тыла. В результате самолеты оказались в секторе ответственности ПВО, где их не ожидали. В условиях ограниченного времени расчеты могли не перепроверить сигналы и открыть огонь.
Эксперт подчеркнул: до тех пор, пока США, Израиль и арабские союзники не синхронизируют частоты и алгоритмы работы системы «свой — чужой», риск повторения «дружественного огня» сохранится. Для устранения разночтений достаточно одного-двух дней, если решения будут приняты оперативно.
Дополнительную сложность создает языковой барьер. В стрессовой ситуации военные нередко переходят на родной язык. Это замедляет обмен информацией и увеличивает вероятность ошибок. Если команды звучат не на ожидаемом языке, реакция может запаздывать.
Отдельный вопрос вызвало присутствие женщины в составе экипажа одного из F-15. По словам Попова, для ВВС США и Израиля это обычная практика. Женщины, прошедшие медицинский отбор, нередко занимают место оператора боевых систем во второй кабине.
Потерю трех F-15 эксперт назвал серьезным имиджевым ударом. Подробности, по его мнению, вряд ли станут публичными в ближайшее время. Разбирательство внутри военного руководства США будет жестким, а выводы — закрытыми для широкой аудитории.