Приближается 1 мая – международный день трудящихся, торжественно празднуемый в Советском Союзе. Некоторые события, которые сейчас воспринимались бы как незаурядные, в советское время были чуть ли не обыденными.
Всего четыре месяца прошло с той даты, когда отмечалось тридцатилетие распада Советского Союза. Это событие сейчас воспринимается большинством бывших советских людей, как величайшая трагедия. Хотя имеются и их оппоненты. Споры между ними могут быть бесконечными. Только факты говорят о том, что в смысле патриотизма люди в значительной степени изменились. Кое-что из того, что сейчас считается событием чуть ли не героическим, в советское время было обыденностью. Примерами могут служить судьбы двух простых рязанцев: Анатолия Зуева и Николая Агапкина.
Глубинная сущность
Героический наш народ! Это проявляется не только в реализации задач СВО. Средства массовой информации рассказывают иногда о настоящих героях нашего времени и по гражданской части. Рискуя жизнью, кто-то из простых граждан задержал опасного преступника, или спас утопающего, или вывел из грозящего обвалиться горящего дома детей и стариков. Но также приходится слышать, что рязанец Анатолий Мерзлов, погибший в 1972 году при попытке спасти от пожара урожай хлеба – это человек, неадекватно оценивший ситуацию. Мол, ничто материальное не может быть эквивалентом человеческой жизни.
О чём же думал комсомолец Мерзлов, бросившийся гасить пламя? Мне приходилось разговаривать на подобную тему с побывавшими в горячих точках кавалерами Ордена Мужества и с Героями Советского Союза. И все они утверждали, что «в подобной ситуации мысли улетучиваются и человек действует как бы подсознательно, «на автопилоте», и тут проявляется глубинная сущность: один бездействует, прячется или убегает, а другой совершает подвиг, совершенно об этом не задумываясь».
Подвиг речника
Жил в Рязани человек, который, по моему личному мнению, в ситуации форс-мажора принял решение, по сути своей близкое поступку Мерзлова. Это капитан-механик Рязанского речного флота Анатолий Павлович Зуев (1938 – 1992).
7 ноября 1971 года, когда уже вовсю усиливался мороз, но река Ока ещё не покрылась толстым льдом, управляемый Зуевым скоростной теплоход на подводных крыльях «Ракета» совершал последний рейс по маршруту Касимов – Рязань. И где то на полпути застопорился мотор – что-то случилось с гребным винтом. Сбросив китель и сняв ботинки, Зуев бросился в ледяную воду. Оказалось, что винт опутали жесткие, похожие на своеобразные тросы стебли водных растений до такой степени, что он не мог вращаться. И Анатолий принялся освобождать винт, в буквальном смысле слова перекусывая стебли зубами. Вынырнет, чтобы набрать воздуха, – и снова вниз. Продолжалось это долго, но капитан «Ракеты» вряд ли задумывался тогда, что рискует жизнью и от длительного переохлаждения может впоследствии умереть (добившись успеха, Анатолий остался жив, хотя и в самом деле очень сильно застудился).
Лично для меня этот поступок – настоящий подвиг. Капитан не стал приказывать нырять в воду своему подчиненному, – по существующей инструкции отвечающему за работу двигателя неопытному мотористу, а принял ответственность на себя. Не поступи он так, более пятидесяти пассажиров, в том числе и дети, оказались бы беззащитными перед усиливающимся морозом (когда двигатель не работает, нет и электроэнергии, а значит и электрообогреватели бесполезны).
Да, повторюсь, лично для меня совершённый Анатолием Зуевым поступок – настоящий подвиг. Но в советское время подобные случаи считались обыденными. Рабочий, так сказать, момент. Которых было немало.
Олицетворение эпохи
Судьба рязанца Николая Павловича Агапкина (1938 – 2005), на первый взгляд, более прозаична. Но этот человек в прямом смысле слова оказался незаменим, хотя и говорят, что таких не бывает.
Николай более тридцати лет проработал в Управлении механизации № 15 треста «Рязаньстрой» № 23. «Н.П. Агапкина знают не только как отличного токаря, – информировала одна из рязанских газет в 1982 году, – но и как активного рационализатора. За двадцать лет работы в УМ-15 он подал более десяти рационализаторских предложений, многие из которых уже нашли применение в работе механизаторов. Пользуется он большим авторитетом в коллективе, к его советам прислушиваются молодые рабочие. Н.П. Агапкин неоднократно заносился на Доску почета УМ-15 и треста. С честью носит высокое звание ударника коммунистического труда». Помимо этого, он играл в футбол за команду своего управления, был мастером-универсалом «золотые руки», надёжным товарищем, заботливым отцом и дедом.
– Что же тут героического? – может кто то сказать или подумать, – пусть ударник, передовик и рационализатор, но ведь таких при СССР в Рязани были тысячи.
И припомнилось сожаление знакомого, который отвечал за выпуск продукции на одном из заводов военно-промышленного комплекса. Потребовалось выточить какую-то сложнейшую экспериментальную деталь, и по всему городу не могли найти такого токаря, который смог бы это выполнить. Не помогли даже большие деньги, которые предлагались за работу. «Эх, воскресить бы Колю Агапкина! – сокрушались знающие люди, – уж тот бы с этим заданием точно справился». И, действительно, выполнял Николай любые наисложнейшие токарные работы. Для него в этом смысле невозможного не существовало. А ещё был случай, когда при выполнении какого-то важного спецзаказа остался он без напарника, который ушёл в запой. И Агапкин провёл в цехе чуть ли не двое суток. Его станок был как бы оружием, а представшую перед ним ситуацию он воспринял, как маленький «сталинград». Формула «умри, но сделай», была для него не просто лозунгом.
В конечном итоге Николай выполнил задание как за себя, так и «за того парня». А его мало кем замеченный подвиг стал маленькой толикой, способствовавшей укреплению страны.
Случаев, подобных описанным выше, известно много. Да и герои были, есть и будут! Но в наше время понятие ТРУДОВОГО ГЕРОИЗМА стало, по моему личному мнению, каким то размытым. А многие рязанцы, знакомые с людьми, подобными Анатолию Зуеву и Николаю Агапкину, видят в них личности, которые олицетворяли целую эпоху. Которая, к огромному сожалению, устремилась к своему завершению во второй половине 1980-х годов. Но закончилась ли она к настоящему времени? Об этом каждый вправе судить самостоятельно.
Евгений Данилин