Представлены тексты, опубликованные в газетах «Рязанская жизнь» от 18 декабря (31 декабря по новому стилю) 1914 года, «Известия» рязанского губернского совета рабочих и крестьянских депутатов» за 23 декабря 1919 г. и «Вечерняя Рязань» №109/413 от 21 декабря 1994 года.
Газета «Рязанская жизнь» от 18 декабря (31 декабря по новому стилю) 1914 года
СУММА ПОЖЕРТВОВАНИЙ. В комитет по приему пожертвований при уездной земской управе с начала войны по 1 декабря поступило пожертвований всего 6677р.20к.
МИРНЫЕ ЛИСТКИ. Война и связанное с нею отрезвление народа повлекли за собой резкое падение преступности среди взрослого населения нашей родины. Но на юное поколение обстоятельства военного времени не оказали такого влияния… Детская преступность и беспризорность растет. А органы, призванные вести борьбу с эти страшным злом, почти беспомощны. У них нет средств. Нет денег. Субсидии со стороны земства и города совершенно недостаточны. Обращение к обычным источникам благотворительности обречено на неудачу в виду чрезвычайного напряжения, вызываемого сборами на нужды войны. А между тем нельзя терять времени, надо изыскать средства, по крайней мере, на самые вопиющие нужды.
СПЕКТАКЛЬ В СЕЛЕ. 14 декабря в Павловской Рязанского уезда школе состоялся благотворительный спектакль. Была поставлена комедия Островского «Бедность не порок»… Сбор был полный. Чистый доход выразился в сумме 29 руб. 1 коп. Я, как организатор, приношу сердечную благодарность всем участникам спектакля и всем, откликнувшимся на это святое дело. Учитель Павловской школы М. Прошляков.
Газета «Известия» рязанского губернского совета рабочих и крестьянских депутатов» от 23 декабря 1919 года.
ПРЕСТУПНОСТЬ В РЯЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ
Преступность в Рязанской губернии. За последнее время в г. Рязани с ее прилегающими слободами, а также в уездных городах и селениях нашей губернии наблюдаются массовые кражи и другие уголовные преступления, включая убийства. Есть основание предполагать, что в данном случае действуют хорошо соорганизованные шайки бандитов, которые терроризируют мирное население даже среди белого дня. Квартиры очищаются дочиста; забирают все, что только попадается под руку. Нередки случаи и вооруженных ограблений. Бандиты производят ограбления на проезжающих по поселочным дорогам граждан и, под угрозой смерти, отнимают последние сбережения. Необходимо в срочном порядке принять срочные меры к искоренению бандитизма.
Газета «Вечерняя Рязань» №109/413 от 21 декабря 1994 года.
«А КО МНЕ ЧЕРТИ ПРИХОДИЛИ…»
Двое омоновцев волокут по коридору закованного в наручники здоровенного мужика. Тот яростно сопротивляется и матерится. Подтащив мужика к двери в «первую» палату, омоновцы его отпускают, снимают наручники и, бросив на прощание: «Принимайте клиента», – уходят. «Принимают клиента» две пожилые женщины – медсестра и санитарка. Простыми добрыми словами, единственным своим оружием, они успокаивают буйного пациента и вводят его в палату.
«Первая» палата – зрелище не для слабонервных. Почти три десятка мужчин разных возрастов мечутся в горячечном бреду. Тела их сотрясают страшные судороги, все привязаны к койкам, на некоторых смирительные рубашки. Тяжелый воздух наполнен обрывками ужасных фраз. Кто-то признается в убийстве, кто-то отбивается от нечистых, кто-то просит нож или топор. Женщины укладывают нового пациента на железную кровать и ловко, почти неуловимыми движениями, привязывают его руки и ноги к каркасу. Мужик не сопротивляется, – то ли уже ничего не соображает, то ли смирился, но это скорее исключение из правил. Сестра приносит ему 150 граммов раствора Попова (спирт со снотворным). Мужчина почти сразу засыпает, как бы предоставляя медсестре одной бороться за его жизнь. Ставится капельница, регулярно измеряется давление, пульс, наготове шприц. А ведь этот пациент только один из многих. Особое внимание к тем, кто лежит тихо. Медсестры знают по опыту – если бьется в судорогах, значит, организм борется, если затих – плохо. Значит сдался, надо спасать.
На моих глазах умирал мужчина, – молодой, сорока еще не было. Суетилась медсестра, ставила капельницу, делала уколы. Примчалась реанимационная бригада и забрала его в БСМП на Дзержинку. Потом я узнал, что мужчина скончался по дороге. Спасти удается не всех. Нещадно губят себя мужики поражающими воображение дозами спиртного и продолжительностью запоев.
Острый алкогольный психоз. Белая горячка. Что мы знаем об этом? За исключением небольшого эпизода из похождений Шурика в «Кавказской пленнице» – ничего. Врачи почему-то хранят молчание, а больные предпочитают не распространяться на эту тему. Еще бы, – кто признается, что у него «крыша едет».
Между тем по мотивам 16-го отделения можно снять не один ужастик и не одну комедию. Как говорится, все было бы так смешно, если бы не было так грустно.
Мой собеседник – директор магазина, до этого случая не пил восемь лет, даже пива. Слушая его исповедь, я никак не мог поверить в то, как близко от каждого из нас проходит эта черта, за которой совсем другая жизнь, – без работы, без семьи, без возможности адекватного восприятия и оценки своих поступков.
– Понимаешь, с женой поругался, крепко поругался. Ушел в гараж ночевать, по пути купил бутылку и … запил на неделю. Сам не знаю, как получилось. Все время жил в гараже, проснусь – и за бутылкой. Выпью, просплюсь и опять в магазин. Жена у меня гордая, не пришла, не остановила. А на седьмой день я сам домой пришел, – грязный весь был. Щетина выросла. Пришел, выпил еще и вышел на балкон покурить (живу я на втором этаже). Смотрю, – под окнами женщина лежит. Вроде мертвая. Подумал я, что показалось, вышел из дома проверить. Подхожу – точно женщина мертвая, да молодая такая, волосы длинные, красивые. Я бегом к участковому (знакомый он мой, в соседнем доме живет). Поднимаю его с постели, а времени уж часа два ночи было. Объясняю ситуацию. Он говорит, мол, оденусь и приду. Ну, я возвращаюсь домой, сижу на кухне, жду и вдруг думаю: «Зачем это я ему все рассказал, теперь же меня обвинят в убийстве». Дальше как у Булгакова: «Что это там за шаги на лестнице?» «А это нас арестовывать идут». Страшно стало мне. Схватил я нож и в подъезд. Убить хотел участкового, пока он никому не рассказал. Перехватил он меня на лестнице, – как раз ко мне поднимался, нож выбил да скрутил руки. Спасибо, понял, что «крыша» у меня поехала, вызвал бригаду и сюда… А женщины, конечно, никакой не было. Пальто кто то старое выбросил.
– А ко мне черти приходили, – продолжает тему сосед директора по койке, – сначала пришел маленький чертенок, но я ним разговаривать не стал, – зови, говорю, самого главного. Тогда пришел главный черт. Какой? – Здоровенный, зеленый, мохнатый, с рогами. Я молчу. Так тут он и говорит: «Сделаю я тебе документы, – (какие документы, убей – не знаю) – только ты взамен отрежь себе уши. Это сейчас смешно, а тогда разозлился я, схватил топор, стал черта по комнате гонять, к двери прижал и изрубил на куски. И как будто просветление наступило. Стою я посреди комнаты, вся мебель покорежена. А у двери – обрывки от тещиного халата… Так, наверное, в сказках дьяволу душу продают…
Рассказчик умолкает и отворачивается к стенке.
В разговор включается совсем молодой парень: – Я, вот, сижу на диване и вижу, – со всех сторон собаки и кошки. Много. Всю комнату заполонили. Все добрые такие, все норовят на колени ко мне забраться, в лицо лижут. Ну, я стал их гладить. Глажу, глажу, и мать заходит, я ей: «Осторожно, кошек не раздави». А бригаду она вызвала, когда я стал оленя ловить. Он был на ковре нарисован, а тут, гляжу, разгуливает по комнате, – спрыгнул, значится, с ковра. А я его обратно хотел…
Эти рассказы я услышал во «второй» палате, куда переводят пациентов после выхода из кризисного состояния. Выздоравливающие мужики вполне нормально выглядят, – обычные люди со своими недостатками. И сейчас, глядя на них, я не хочу верить жестокой статистике – больше половины снова попадут сюда через некоторое время. Кто чрез год, а кто уже через три дня. И снова будут метаться в бреду, пытаясь развязать руки, чтобы дотянуться до воображаемого топора или погладить несуществующую кошку.
Среди постоянных пациентов не только «бомжи» и антисоциальные личности. Много здесь людей неординарных, действительно способных и талантливых. Есть «свой» художник, «свои» музыканты. Здесь же мастер по резьбе по дереву, вынужденный (когда не на лечении) сколачивать табуретки и гробы. По сравнению с прошлым годом количество пациентов 16-го отделения возросло почти вдвое. И, судя по всему, эта тенденция сохраняется. Дело тут не в общеизвестной дешевизне водки. Причина, как ни банально это звучит, кроется в сложной обстановке в стране. Люди живут в постоянном напряжении. Подавляющее большинство наших соотечественников занимаются не своим делом. Учителя и инженеры строят гаражи и дачи, музыканты и поэты торгуют водкой и шмотками. Один мой знакомый, потрясающий дизайнер и стилист, зарабатывает на жизнь торговлей мясом. Простые рабочие надрываются на трех работах и пяти калымах, чтобы прокормить семью, или вдруг остаются совсем без работы. Отсюда стрессы, неуверенность в завтрашнем дне, и, как следствие, нередко алкоголизм.
Самое первое слово в биографиях людей, с которыми я встречался в 16-м отделении – бывший. Бывший директор, бывший мастер, бывший официант, бывший милиционер. Бывшие хорошие работники, бывшие мужья, бывшие отцы. Есть ли у них шанс вырваться из заколдованного зеленым змием круга, вернуться в этот мир нормальными людьми, снова радоваться цветам и первому дождю, дарить любовь женщинам и растить детей?
На государство рассчитывать не приходится. Оно давно живет по принципу Ницше: «Сильному помоги, слабого подтолкни». Может быть, найдутся добрые дяди и создадут какой-нибудь «Фонд реабилитации и саморазвития». Но в наше суровое время в это верится с трудом. И все же мы можем сделать многое собственными силами. Прежде всего, надо быть терпимее друг к другу в семье, на работе.
Все знают, что страдают от алкоголика прежде всего родные и близкие люди, но мало кто задумывается над тем, что в них, очень часто, и кроется причина его болезни.
Всеволод Непомнящий.