Сергей Захарчев: Если кукла этого достойна, пусть забирает славу!

- Advertisement -

Год театра миновал, а в Рязани премьера следует за премьерой. Настоящим подарком к 23 февраля от театра кукол станет спектакль «Король-олень». Билеты на эту сказку для взрослых по итальянской фьябе Карло Гоцци можно смело дарить защитникам Отечества старше 12 лет (именно такой возрастной ценз у этой постановки).

«Какой-то странный подарок!», – скажете вы. Ну уж точно не хуже носков и пены для бритья! А если подарите билеты коллегам, то у вас получится чудесный культурный выход, который сплотит коллектив и подарит много ярких воспоминаний. Будет, что обсудить после долгих выходных, кроме застолий и концертов по телевизору.

А в том, что поговорить будет о чём, мы убедились, побывав на репетиции и пообщавшись с исполнителем роли Чигалотти актёром Сергеем Васильевичем Захарчевым. Он рассказал, что спектакль «Король-олень» поставлен в жанре дель арте, не очень распространённом в нашей стране. Дель арте – это комедия масок, вид итальянского народного театра, предполагающий лёгкость и импровизацию. Правда, для того, чтобы у зрителя сложилось впечатление, что всё легко и просто, артистам приходится немало потрудиться.

– Изнутри трудно судить, но мне кажется, должен получиться хороший спектакль. Олег Олегович Жюгжда (режиссёр-постановщик) и Алексей Георгиевич Ищук (хореограф) – высококлассные специалисты. Вместе они выдают отличный результат. Да и ребята у нас пластичные, подвижные, молодые!

– А ваш персонаж – он какой?

– Я играю Чигалотти. В пьесе написано, что это лицо заимствованное. Так и есть. И по своей фактуре, и по своему одеянию я, действительно выбиваюсь из общей колеи. Чигалотти – это рассказчик, связующее звено, «проводник в мир волшебства». Олег Олегович предполагал, что я буду импровизировать, и импровизация есть там, где в пьесе не прописаны слова для Чигалотти.

– Как легче работать над ролью: когда есть чёткая задача или когда говорят: «Импровизируйте, всё в ваших руках»?

– Конечно, когда есть чёткая задача – всё понятно. А свобода немного пугает. Всегда боишься переборщить. Но и любая импровизация – это всё равно заготовка. Она появляется на репетиции, утверждается, отрабатывается и вплетается в ткань спектакля.

– Говорят, что в каждом персонаже есть что-то от актёра, который его играет. В Чигалотти есть что-то от вас?

– У нас говорят по-другому. Существует легенда, что кукла в руках артиста становится на него похожей, приобретает его черты. И это на самом деле так! Это магия театра кукол! Но в этом спектакле я играю живьём, поэтому Чигалотти такой, каким я его себе представляю. Конечно, и он похож на меня, и я похож на него.

– Прекрасная советская сказка не сбивала с толку?

– Фильм «Король-олень», как известно, – это не доведённая до конца задумка. Актёрские работы там, конечно, потрясающие. Но из-за разногласий финал оказался скомкан, а многие персонажи, которые показались второстепенными, выброшены. У нас же всё абсолютно по-другому!

– Многие произведения ставят и экранизируют не по одному разу. Как не начать копировать предшественников?

– Для этого и существует режиссёр! Был такой момент, когда мы репетировали «Женитьбу». И я решил пересмотреть фильм, моего персонажа там играл Евгений Леонов. Потом начались репетиции, и где-то на третьей Олег Олегович говорит: «Послушайте, Сергей. Я сейчас конкретно услышал Евгения Леонова! Его голос, его интонации!» А я не хотел этого делать. Это получилось подспудно. Поэтому теперь я стараюсь спектакли и фильмы по произведениям, над которыми предстоит работать, не смотреть. Если только мне конкретно что-то не порекомендуют. Я уже 30 лет работаю артистом, опыт есть, но что-то хорошее может запасть на уровне подсознания.

– Кукольные театры сегодня всё больше ориентированы на взрослого зрителя. С кем работать легче? С кем интереснее?

– Особой разницы нет. Взрослые, по большому счёту, – те же дети, только напустившие на себя важности. Если человек подготовлен к театру, то он будет внимать, получать удовольствие и давать ответный заряд артисту. Просто для детей акценты смещаются в одну сторону, а для взрослых – в другую. И там, и там большая ответственность, а сложностей я не нахожу.

– И ещё одна тенденция: актёры театров кукол всё чаще выходят из-за ширмы и сами становятся активными участниками событий. А вам как комфортнее?

– Когда я начинал, первые года два-три, чисто кукольные, ширмовые спектакли мне казались проще. Был зажим, когда приходилось играть живьём. А потом всё смикшировалось, пришло в норму, и сейчас я получаю одинаковое удовольствие и от одного, и от другого.

– Есть ли у вас любимые куклы, с которыми вам особенно нравится работать?

– Чаще мне приходится работать с тростевыми куклами, поэтому они поближе. Хотя и планшеточки тоже неплохие попадаются. Не все бывают послушными: это уже зависит и от конструкции куклы, и от её характера. Есть одна кукла, которая мне очень нравится, настолько она живая. Это Дуремар из «Золотого ключика». Его берёшь – и он сам по себе порхает, живёт.
А такого, чтобы какие-то куклы прямо не люблю, а от каких-то балдею, – такого нет.

– Многие молодые люди мечтают о профессии артиста, прежде всего, чтобы быть узнаваемыми, чтобы «проснуться знаменитым». А в театре кукол получается, что на первом плане – кукла. Нет обиды, что половина славы, а то и вся, достаются ей?

– Нет, не обидно. Если кукла этого достойна, пусть забирает славу! Я-то всё равно понимаю, кто главный!

Вся прелесть нашей профессии в том, что если ты её любишь, ты получаешь удовольствие. Слава – не главное, хотя, конечно, приятно, когда тебя хвалят, когда узнают. Но в нашем мире, в нашей «кукломафии» и так все друг друга знают и знают, кто чего достоин.

– А что важнее – признание зрителей или профессионалов?

– Какой интересный вопрос! И то, и другое важно – это точно! Успех у зрителя приятен, а признание коллег важно вдвойне, потому что они судят с профессиональной точки зрения.

– А сами вы ходите на спектакли в другие театры – как зритель или как профессионал?

– В последнее время нечасто – работы много. А раньше, бывало, похаживал.

– Но от работы же нужно отдыхать, как-то переключаться. Или от вашей – не нужно?

– Конечно, нужно! В хорошую погоду стараюсь выехать на природу, погулять, сходить за грибами. Летом люблю поездить на машине по стране – Урал, Питер, юг. А ещё у меня прекрасная семья, я очень люблю общаться с женой. Прихожу домой – и мне хорошо! Так и переключаюсь.

– Стихи в этом, наверное, тоже помогают? Вы же ещё и автор текстов песен к спектаклю «Король-олень».

– По большому счёту, стихи – это тоже работа. Главное, чтобы тексты вписались в общую канву спектакля. Поначалу мы с Олегом Олеговичем общались через Фейсбук, он присылал мне в сообщении очень чёткие задачи. И мне это очень нравилось. Но у меня не было никаких эскизов к спектаклю. Всё создавалось на уровне подсознания. А сейчас слушаю свои тексты на репетиции, и кажется, как будто они там и были всегда. Всё сложилось.

– А для себя что-нибудь пишете?

– Иногда бывает, когда хочется пошалить, пошутить. Эпиграммки какие-нибудь пишу. Ничего серьёзного, глобального.

– Книгу издать никогда не планировали?

– Я даже не всегда это записываю. Бывает, пошутил, все посмеялись – да и всё. Если всё собрать, наверное, книжечка и получилась бы. Думаю, если я этого заслуживаю, когда-нибудь ребята захотят вспомнить, как я писал, соберут, у кого что есть, и такую книгу издадут. Но я никогда не стремился стать великим поэтом. Я сочиняю, людям смешно – и хорошо!

У вас колоссальный опыт. Нет ли желания передавать его молодёжи? Обучать детей или молодых артистов?

– Пожалуй, нет. Чтобы заниматься этим специально, нужно потратить много времени и сил, а их и так не хватает. А молодые ребята, которые работают рядом, и так учатся, перенимают что-то.

– Расскажите, о чём вы мечтаете – не писать, не преподавать, что же тогда?

– Да просто, чтобы жилось весело и счастливо! Чтобы денег было столько, что тратишь, сколько хочешь, но чуть-чуть всегда остаётся. Чтобы в семье всё было хорошо – у дочки, у родителей, у близких. Тогда я в гармонии. Тогда и у меня всё хорошо!

- Advertisement -