«Российская газета» опубликовала большую статью, касающуюся поведению в интернете. Правила, о которых в ней рассказывается, стоит соблюдать каждому.
Как отмечает издание, в судах рассматривают случаи от трагических до курьезных. Так, житель небольшого уральского поселка Рефтинский и его знакомый по переписке в «Одноклассниках» из Мытищ лично никогда в глаза друг друга не видели. Но в словесной перепалке схватились так жестко, что последний купил билеты, приехал на Урал и убил обидчика. Сейчас сидит, получив девять лет колонии строгого режима.
Еще один мужчина обиделся на другого за то, что тот его при даме назвал «балбесом», при этом сопровождал фразу характерным жестом: постучал себе пальцем по лбу. Оскорбленный обратился в суд за защитой чести, достоинства и компенсацией принесенного ему морального вреда. Суд, правда, на сторону «балбеса» не встал за недостаточной доказанностью причиненных ему оскорблений. И иск в итоге отклонил.
И все же, какие правила существуют в общении в соцсетях? Как подобрать выражения так, чтобы и мнение выразить и оппонента не оскорбить? А когда, может, и вовсе лучше молчать, чем говорить, чтобы не нарваться на судебное разбирательство и компенсацию моральных издержек выяснения истины. «РГ« обратилась за разъяснениями к экспертам.
Вот где @ зарыта
Мы решили заведомо не брать во внимание высказывания по таким тяжелым статьям, как призывы к экстремизму, оскорбление чувств верующих, распространение идей терроризма, персональных данных несовершеннолетних и тому подобное. Тут правила игры четко прописаны, большие и малые «игроки» интернета практически все о них знают. И за этим и без нас бдительно следит Роскомнадзор. А вот с живым, можно сказать, бытовым общением в сетях пока вольница, хотя юридические границы допустимого и здесь, безусловно, известны.
Вот лишь одно из недавних дел, которое рассмотрел Свердловский областной суд по высказываниям в «Одноклассниках». Предметом разбирательства стала фраза «…а что продукты с Каменки (местное название больницы — ред.) воруешь, так это точно, даже таксистам платишь картошкой». Она была адресована завскладом Д. больницы, расположенной в той самой Каменке. На что заведующая складом обратилась на обидчицу С. с иском в суд за защитой чести, достоинства и деловой репутации. Ведь запись видели десятки пользователей — друзей, коллег и знакомых. На работе Д. начались проверки, ревизии. Истец потребовала сведения опровергнуть, перед ней извиниться, и взыскать моральный вред в сумме 100 тысяч рублей.
Ключевой в данном случае стала фраза «продукты воруешь». По сути С. обвинила оппонента в воровстве с места работы, но доказать это не смогла. Как следовало из заключения суда, «ни к административной, ни к уголовной ответственности за противоправные действия, связанные с присвоением имущества истец никогда не привлекалась. Иных доказательств суду также не было представлено». Проще говоря, назвать вором истца было никак нельзя. Суд обязал распространенные в соцсети сведения опровергнуть, выплатить моральный ущерб в сумме 10 тысяч рублей. Но что интересно, извиниться, как оказывается, никто обязать не вправе даже за самые хлесткие оскорбления.
Только по доброй воле и зову души
По поводу извинений, как пояснила «РГ» медиаюрист Елена Овчинникова, уже 15 лет действует Постановление Верховного суда.
Суд может обязать опубликовать опровержение распространенных сведений, наказать за оскорбление личности, клевету и так далее, но он не может заставить человека извиниться. Сделано это потому, что изменить мнение человека, кроме как по его личной воле, невозможно в принципе. Человек может оставаться при своем глубоком убеждении, даже если суд вынес решение не в его пользу. По сути это заставляло бы человека думать иначе, что невозможно по природе, если только сам он этого не захочет. Поэтому требование об извинениях Верховным судом было исключено из правовой практики.
Как, к примеру, в случае с завскладом: ведь ее обидчица не станет считать ее абсолютно честной после решения суда. Очевидно, она останется при своем мнении. Поэтому суд не может заставить ее приносить извинения против ее воли.
Что считать оскорблением?
Но что можно считать оскорблением? За какие отклики в соцсетях можно требовать компенсации?
В Ханты-Мансийске владелец студии лазерной эпиляции недавно обратился с иском в суд о защите чести, достоинства и деловой репутации к одной из клиенток. Девушка написала в соцсетях отклик на процедуру по удалению волос: «Сходила на эпиляцию, ужас какой-то…». Как именно «ужасно» ей удалили волосы, она не уточнила, но несколько потенциальных клиенток студии в итоге решили сдать уже купленные абонементы на общую сумму 26252 рублей.
Владелец салона потребовал вернуть ему убыток за отмененные процедуры, напечатать опровержение, принести ему публичные извинения в этих же соцсетях, и выплатить компенсацию морального вреда — 50000 рублей.
Процесс этот показателен тем, что негативных откликов в соцсетях и на сайтах самих компаний, оказывающих те или иные услуги, как правило, бывает немало, но вот как в общем потоке определить, какие действительно носят оскорбительный характер, и следовательно, вредят репутации фирмы, а какие нет?
Суд в Ханты-Мансийске проанализировав фразу «Сходила на эпиляцию, ужас какой-то…» посчитал, что это оценочное суждение о процедуре, не более того. И в удовлетворении иска отказал.
— Любой из нас имеет право высказывать свое мнение, как публично, так и в СМИ и соцсетях, — отмечает Елена Овчинникова. Что и сделала клиентка студии. «Ужас какой-то» — фраза, конечно, эмоциональная, но не оскорбительная. Привлечь за нее невозможно. Она не порочит ни честь владельца, ни деловую репутацию студии. Каждый субъективно воспринимает любые высказывания в свой адрес или в адрес его организации. Поэтому может счесть обидными иногда самые рядовые оценки. И окончательный вердикт может вынести только суд.
«Дурак» — оскорбление?
Как правило, в сложных случаях суды прибегают к помощи экспертов, ученых-лингвистов, которые дают экспертную оценку высказываниям, доходчиво растолковывают их контекстное значение и прочее. Словом, кто и что именно хотел сказать.
Абсолютным оскорблением, конечно, считается матерная лексика. И здесь оправдаться практически невозможно.
— Иногда в качестве оскорблений используются названия животных по отношению к человеку, — грязная свинья, корова, шакал и тому подобное, — говорит заведующая кафедрой русского языка и стилистики Уральского гуманитарного института УрФУ, автор целого ряда экспертных заключений в судебных спорах Элина Чепкина. — Порой в ход идут исторические деятели с явно негативной оценкой их деятельности в истории. Например, Гитлер, Геббельс. Или слова, которые в толковых словарях обозначены пометой, — грубое, просторечное, презрительное, бранное. Но взять и составить четко выверенный список слов или фраз, за которые может последовать ответственность, невозможно. Всякий раз это определяется исключительно из контекста всего сказанного. И каждый случай очень индивидуален.
Например, слова «дурак», «дебил» или «идиот» вполне могут стать поводом для иска, но только суд может решить, считать ли их оскорблением. К слову, в медицинском сообществе обсуждаются варианты замены слов вроде «дебил», «идиот», когда речь идет о медицинском диагнозе. Настолько они стали ругательствами в бытовой речи, что это мешает применению в медицинской терминологии.
Интересно, как суд рассматривал дело про «балбеса», и какую оценку этому слову в данном контексте дали эксперты. Вот выдержки из материалов дела: «Суд, со ссылкой на источники указал, что указанное слово является разговорным и употребляемым в бытовой речи, по существу является презрительным по отношению к человеку мужского пола, рослому, бестолковому, молодому, который не желает заниматься ничем серьезным, бездельнику, повесе, невеже, а жест «покрутить пальцем у виска», означает негативную оценку жестикулирующего по отношению к тому, к кому жест обращен: жестикулирующий показывает адресату, что оценивая его действия, можно подумать, что адресат «сошел с ума».
Получается, даже этот курьезный эпизод доказывает, нужно четко взвешивать, что говоришь, пишешь в соцсетях, блогах и комментариях к публикациям в СМИ. А иначе, как бы и за «балбеса» не пришлось отвечать.