Общество 4 января 2019 10:43 | Просмотров:

Милосердие не купишь за деньги 




Размышления о двух чудах: ежедневном и ожидаемом. В этом материале я расскажу вам о подвиге врачей одной из рязанских больниц. Хотя, не буду лукавить, пишется он ещё и в надежде на то, что отзовётся в сердцах прочих медицинских работников, всколыхнёт генетическую память об истинном призвании и добром отношении к пациенту. 

Золотые руки и сердца 

Наступление новолетия ознаменовалось для нашей семьи событием  неприятным и неожиданным. Утром первого января срочно госпитализировали нашу дорогую незаменимую бабушку. Оперативная «скорая» примчалась буквально в течение пятнадцати минут после звонка на станцию. Доброжелательные врач с медицинской сестрой ничуть не подали виду о разочаровании от дежурства после новогодней ночи. Быстро доставили в больницу скорой медицинской помощи. 

Затоптанный грязными от растаявшего снега следами пол приёмного отделения и нескончаемое курсирование больных и сопровождающих ничуть не смущали. Бабуля держалась стойко.  Дежурные врачи с медсёстрами с каждым вновь прибывшим пациентом обходились учтиво. Только сыпали короткими вопросами для сбора анамнеза, скоро то и дело прибегала сестра с ящиком для сбора крови, и так же незаметно убегала в лабораторию. За ширмой проводили осмотр. Одна врач тихонько делилась с коллегами переживаниями по поводу каких-то «тяжёлых случаев», которые, видимо, уже были направлены ею на дальнейшее лечение. Причём именно переживаниями – не пересудами или возмущениями. Я напрочь забыла многочисленные рассказы о диком поведении работников государственных медучреждений, которыми пестрит в последнее время Интернет и почти каждая газета. Гордость за душевную отечественную медицину внушала надежду на лучший исход нашего пребывания в больнице. 

Молодой медбрат, видимо, ещё студент, аккуратно вёз бабушку в кресле-каталке. Во всём поведении его были спокойствие и размеренность. Следующей приятностью в этой неприятной, и даже опасной, как оказалось позже, ситуации стала хозяйка лифта. Не лифтёр, а именно хозяйка лифта, украшенного мишурой, серебристым дождиком и прочим новогодним убранством. Как сказала она сама, чтобы поднять настроение пациентам. С пожеланиями здоровья медбрат оставил нас в палате. 

Разложить в тумбочке наспех собранные вещи я не успела – пришли врачи… Меньше чем через полчаса я уже провожала бабулю в экстренную операционную. Так что скептики, которые посчитают, что расположение врачей было накануне куплено, могут успокоиться. Я смотрела в спину бабули, уходившей в белое пространство оперблока, и, чуть ли не плача, крестила. Встретила понимающий взгляд анестезиолога. И он, и я, и те врачи знали, что риск велик. Тот же врач-анестезиолог стал для меня добрым вестником, когда, выйдя из операционной, сказал: «Обошлось…» 

Неожиданный поворот 

И вот моя бабуля уже на чистых, хоть и старых казённых простынях. Слава Богу и хирургам, что живая, в сознании и памяти! Хирург, её оперировавший, и анестезиолог ещё несколько раз приходили в палату, справлялись о самочувствии, оценивали состояние, лично производили некие манипуляции послеоперационного ухода. Например, наложили на варикозные ноги бинты. Почему я так подробно пишу об этом? Потому что с принесёнными из аптеки бинтами перво-наперво обратилась я к постовой медсестре. Та посмотрела на меня отчуждённо и невозмутимо ответила, что ей указаний от врача не поступало. И после того, как я сказала о том, что бинты назначил врач, не потрудилась лично это проверить. С мыслями: «Ну что ж, у них своя иерархия» – к врачу я отправилась сама. Ловко и быстро врач накрутил бинты на ноги моей бабушке. Затем я только и видела его спешащим из ординаторской на очередную операцию, которых, к слову, в тот день выдалось немало. Каталки одна за другой громыхали по вымытому коридору мимо палаты. Но, несмотря на усталость, и перед уходом с дежурства Евгений Вячеславович (нарочито упоминаю имя-отчество врача в знак благодарности за труд и заботу) зашёл узнать о состоянии больной. 

А вот медсестру я видела гораздо реже, даже на посту. Заходила она два раза проверить капельницу, успела упрекнуть, что не позвала её, когда капельница заканчивалась. И ещё один раз, когда пришла делать укол. Молча, быстро, холодно. Так же холодно буркнув: «Не обезболивающее» – на мой вопрос, что за лекарство было введено. В следующий раз решилась её беспокоить, когда пришло время снять «гармошку» – сосуд, куда собирается кровь после операции. Врач мне, конечно, пояснил, как это сделать. Но я решила не рисковать, поэтому  попросила медработника показать мне первый раз, как производить эту манипуляцию. Всё та же медсестра, всё в том же настроении, резко спросила, кто мне сказал, что «гармошку» надо слить. Услышав, что это назначение врача, нехотя отправилась со мной в палату. Нехотя помогла… 

Следующие два дня постовых медсестёр также и на посту, и в палате практически не видели. К моему удивлению, они даже не приносили градусник для обязательного замера температуры. О тонометре и говорить не стоит. Хорошо, что мы захватили свой из дома. Совсем уж возмутительно было то, что бабушка, которая перенесла на девятом десятке лет операцию, не спала всю ночь. Она попросту боялась запачкать в который раз кровью больничное бельё. И отчего-то неудивительно было, когда уже другая постовая медсестра ответила на это, что «не будет каждые пять минут» менять на ране прокладки. Разве забота о пациенте в послеоперационный период – не прямая обязанность медсестёр? Наверное, это моё мнение ошибочно. Хотя перевязочная медсестра, которая заступила на пост утром, ситуацию спасла. Бережно и участливо сделала перевязку. 

Пришлось мне наблюдать ещё одну неприятную историю, уже с участием санитарки. Выплеск моего возмущения поведением медработника останавливало только присутствие сына одной из бабулек, на которую и был направлен неправедный гнев. Здесь от подробностей воздержусь – весьма они щепетильны. Мысленно я пыталась найти оправдание той санитарке: «плохой» день, дурной характер. Но одно только «тыканье» престарелому человеку и крики недовольства собственной работой не могу оставить без внимания. Вообще считаю недопустимым, когда человек при выполнении должностных обязанностей позволяет вести себя образом, порочащим профессию.  

Позвольте предупредить отмашки смирившихся читателей насчёт низких зарплат медработникам. Уж, если говорить честно, мало работ сегодня с достойной оплатой труда. И речь здесь не о зарплате, за которую, якобы, терпят нерадивых медиков в государственных учреждениях. У меня на этот счёт есть убеждение: не любишь свою работу – не мучай себя и других. Сегодня вполне можно найти замену деятельности, даже с большей оплатой, нежели в лечебницах.  

Как горько становится от осознания, что времена сестёр милосердия давно ушли. Неужели милые сердцу сестрички навсегда остались в прошлом? Но нет, есть они сегодня! Слова благодарности им остаются зачастую в их памяти и изредка – в книгах отзывов. Правда, иногда эти слова достают из тетрадных страниц – к очередному профессиональному празднику. И даже, наверное, зачитывают на больших собраниях. Как становится радостно, когда знаешь, что и сегодня среди медицинских работников – немало самоотверженных людей, способных сопереживать и поддерживать. Святой Григорий Богослов говорил о добром слове как о лекарств. Лечебные свойства слова известны и неоспоримы. Русские врачи всегда славились уникальной национальной способностью лечить словом (безусловно, вкупе с медицинскими воздействиями). 

Семиэтажное будущее 

Оставлю лирические отступления. Скоро в местном медицинском сообществе состоится громкое событие. Для одной из старейших больниц Рязани уже построен новый корпус в семь этажей. Об этом пишет в конце ноября губернатор области Николай Любимов на своей страничке в соцсети: «Строительство новой БСМП в Рязани — на завершающем этапе.… Через год она начнет принимать пациентов. Для них уже закупаем новое оборудование — на это выделено более 2 млрд, а общая стоимость объекта — почти 4,5 млрд рублей». 

Как всё это радостно и необходимо! Представляются взору размашистые больничные пролёты с новым линолеумом, операционные и процедурные с новейшим оборудованием, с блестящим металлическим лоском. Но главное – счастливые, улыбающиеся врачи и медсёстры, и прочие сотрудники учреждения. От долгожданной модернизации, современных технологий и лучших условий работы. Недолго осталось бродить в народе слухам о больничных клопах. Недолго оставаться в морозильных камерах больницы пластиковым бутылкам с замороженной водой – их скоро сменят грелки. И как бы там не было дальше, в новом здании БСМП, уверена, врачи останутся прежними, и медсёстры, и санитарки. Потерпите, милые: работать скоро станет приятней! 

Наталья ФИЛИНА 

Загрузка...
Новости, популярные в соцсетях
Больше новостей

Популярные новости

Вверх