Акценты Культура 6 июня 2018 17:09 | Просмотров:

Елена Буланкина: Ключевую роль в профессиональном становлении историка играет студенческая археологическая практика

Что вкладываем мы в понятие «профессионализм»? Только ли в любви к выбранному делу он заключается – и что представляет собой сама эта любовь? Множество людей здесь сойдётся во мнении: профессионал  – человек с глубочайшими в своей области знаниями, готовый, непрестанно двигаясь вперёд, посвящать профессии всегда несколько больше времени, чем того требует трудовой устав. Подобным с большой буквы специалистом является Елена Владимировна Буланкина — заведующая сектором изучения и музеефикации городища Старая Рязань Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника. Ничего не остаётся, кроме как поблагодарить учёного за нашу полуторачасовую беседу, которую можно с лёгкостью было публиковать, почти совсем не беспокоясь о таких условностях, как правка.

«Я не могу сказать, что археологией прямо как-то с детства болела, – начинает Елена Владимировна. Наверное, случилось всё самым естественным образом из возможных: приехав после первого курса на практику на Старую Рязань, я так увлеклась, что вместо положенных двух недель проработала четыре. Надо сказать, тогда на городище нашли очередной клад серебряных изделий, закопанный в своё время слишком близко к поверхности и впоследствии „растащенный“ плугом на довольно большое расстояние. Весь первый сезон мы выбирали вещи из этого клада, среди коих были и пострадавшие от пожара, и повреждённые плугом. Вот с этих самых пор, – ностальгически произносит исследователь, – сколько экспедиция работает, столько я и приезжаю». Уже вскоре по окончании университета Елена Владимировна стала работать в Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике; первое время – хранителем коллекции археологии в фондах, после – заведующей сектором изучения и музеефикации Старой Рязани. Один из счастливых периодов своей активной трудовой деятельности учёный связывает со временем подъёма Старорязанской археологической экспедиции: «С 1979 по 1994 год экспедиции на городище не было. И только в девяносто четвёртом году Алексей Владимирович Чернецов, доктор исторических наук, мой московский коллега, буквально-таки титаническими усилиями её возродил – хочется надеяться, и при моём участии тоже». К слову сказать, ещё один клад на Старорязанской земле был обнаружен в 1992 году – совершенно случайно. Находка стимулировала интерес широкой общественности к памятнику, что также в какой-то степени способствовало восстановлению на городище археологических работ.

     Самое страшное – серьёзная нехватка сорокалетних исследователей.

По признанию Елены Владимировны, сотрудничество экспедиции с молодёжью всегда было организовано на довольно высоком уровне. На раскопе и в 70-е годы трудились школьники из Москвы, рязанские студенты-практиканты  – разве что иностранцев не было, но в то время они в принципе встречались нечасто. «А уже чуть позже, в девяностые годы, к нам стали приезжать зарубежные учёные, в поле научных интересов которых так или иначе находилась Старая Рязань,  –  рассказывает исследователь.   Что с тех пор изменилось… Ну, первой строкой хочется мне здесь упомянуть систему грантов, пользующуюся в последнее время большой популярностью. Может быть, в масштабах страны это хорошо, но нам всегда хотелось иметь определённую уверенность в перспективах. Если бы грант предполагал не один полевой сезон, а три, четыре, пять, можно было бы гораздо увереннее планировать работу. Кроме того, изменяются учебные программы вузов, и современные студенты, проходящие практику, приезжают либо в не слишком удобное для нас время, либо не так надолго, чтобы элементарно разобраться: что есть вещественный источник? Наконец, не очень прилично уже жаловаться на недостаток финансирования, но количество средств, выделяемых на экспедицию, действительно неуклонно сокращается, что также не может не ставить нас в определённые рамки. И самое страшное, что происходит сейчас, думаю, не только с археологией,  – это катастрофическая нехватка серьёзных таких сорокалетних исследователей. В своё время, в силу разных причин, многие подававшие надежды молодые люди ушли из науки в совсем иные сферы деятельности. Теперь же у нас достаточно хороших практиков, много знающих, много умеющих, но под это хорошо бы подвести и соответствующую теоретическую базу  – вот тогда только человеку и вправду нет цены».

Исторические источники- фундамент образования

Немаловажным фактором подготовки специалистов на достойном уровне является всесторонне продуманная учебная программа. «Нам необходимо хорошее, устойчивое, последовательное историческое образование,  – убеждена Елена Владимировна. — Мы, например, где-то в четвёртом классе начинаем школьникам объяснять: наша „летопись“ пишется с использованием и на основе исторических источников. Это могут быть письменные памятники (государственные документы, частная переписка, газеты), памятники вещественные (археологические находки и многое другое) и, наконец, различные изобразительные источники – книжные миниатюры, работы художников, картографов. После того как учёный всё это проанализировал, у него складывается стройная картина, и он пишет работу; другой учёный, прочитав все работы, пишет учебник. Конечно, это очень упрощённое объяснение, но механизм примерно таков. Сознание малыша-четвероклассника попросту не способно вместить в себя всю важность этих сведений, а в скором времени они и вовсе „испаряются“. В конечном счёте мы видим, что и взрослые студенты зачастую не в состоянии чётко классифицировать исторические источники и объяснить, в чём их суть. Именно поэтому на знакомство с ними в программе непременно должен быть сделан упор; это, можно сказать, фундамент исторического образования».

История Рязани темна и позднейшими исследователями запутана

По мнению многих учёных, археологии, скажем так, в научной картине мира в принципе отведено совсем не то место, которого она заслуживает. Мы говорим о многих разделах истории, позабыв, что большинство исторических открытий базируется на собранном по крупичкам археологическом материале; чего стоит один только Древний Египет. «Я всё время цитирую одного из моих любимых исследователей Старорязанского городища, Тихомиров Дмитрий Поликарпович его звали. Жил в первой половине XIX века, уроженец города Спасска,  – продолжает Елена Владимировна.  – А писал он вот что: „История Рязани темна и позднейшими исследователями запутана. Истина сокрыта в земле“. Если мы над этой фразой задумаемся и станем анализировать, что и откуда мы знаем о Старой Рязани, то что выясним? Выясним, что возник город, куда приехали младшие Святославичи. Что место это было раньше частью Черниговской земли, после  – земли Муромо-Рязанской, после  – столицей Рязанского княжества. Узнаем, что довольно воинственными были наши князья и не только с чужими воевали, но и своих не жалели. Наконец, что в 1237 году оказалась Рязань разорённой татаро-монголами, о чём документально свидетельствуют летописи и поэтически  – „Повесть о разорении Рязани Батыем“. К слову, уже многие годы ведётся спор, кем и когда она была написана: участником ли событий, или по воспоминаниям участников событий, или вовсе по народным сказкам и былинам. Так или иначе, это всё, чем ограничиваются наши письменные памятники. А вот как жили люди в то время? Чем они занимались, что умели, во что верили? Как была устроена оборона Старой Рязани? Ответы на эти вопросы и пытаются найти археологи, и именно в этом заключается понимание роли археологии в тех многочисленных случаях, когда письменных памятников, при всей безусловной их ценности, недостаточно или нет вовсе. В целом же, я считаю, то, о чём я рассказываю, должно входить в базу не только исторического образования; я отнесла бы сюда и культурологов, и филологов тоже, потому что это действительно основа нашей культуры. Основа наших знаний о самих себе».

Мы никогда не бросаем ребят исключительно на землекопные работы

Ключевую роль в профессиональном становлении историка играет студенческая археологическая практика. Елена Владимировна убеждена: не приезжая в экспедицию, ребята очень многое недополучают из того, что им стремится дать вуз. «На первый взгляд, на практике студент может мало чему научиться: ну, копает, ну, перебирает. Но я должна сказать, что мы никогда не бросаем ребят исключительно на землекопные работы,  – поясняет археолог. — Мы объясняем им цель происходящего на раскопе, рассказываем о том, какие исследователи внесли самый значительный вклад в изучение Старой Рязани,  – наконец, говорим о наиболее привлекательных, аттрактивных, по выражению музееведов, находках  – тех же кладах, ценных для любого археолога по великому множеству причин. Пробовать заинтересовать надо всегда, но самая благодатная в этом смысле „почва“  – это как раз студент; но тот студент, который учится осознанно и сознательно выбрал своей профессией историю и связанные с ней дисциплины».

Представление артефактов  оказывает на зрителя сильнейшее впечатление

Городище Старая Рязань нуждается в охране  – юридической, физической, научной. Однако, как показывает практика, лучше всего памятник сохраняется, когда он находится не в забвении, а в сфере интересов общества  – в том числе научного и музейного. Наиболее подвижной, многогранной формой сохранения объектов культурного наследия была избрана форма археологического парка. «Помимо хорошей сохранности самого памятника, важно в данном случае ещё и то, что представление артефактов непосредственно в месте их находки оказывает на зрителя сильнейшее эмоциональное впечатление,  -рассказывает Елена Владимировна.  – Примеры осуществления подобных проектов, как удачных, так и не очень, в истории есть — так, Д. П. Тихомиров, проведя в 1836 году раскопки Собора Бориса и Глеба, с большой гордостью пишет о том, что на его чертеже государь-император собственной рукой предписал оставить раскопанное в неприкосновенности — „для памяти“. Раскоп простоял открытым около сорока лет».

 Ощущение „пустоты“ на городище несёт в себе  важную эмоциональную составляющую

Археологический парк  – комплекс мероприятий, зданий и сооружений, который в полной мере раскрывает все потенциальные возможности памятника. Так, в случае со Старой Рязанью подразумевается, что где-то неподалёку от городища появится выставочный комплекс, в котором можно будет увидеть последние археологические находки и где, в натуральную ли величину или с помощью графики, будут воссозданы картины средневекового быта жителей городища. «Современный гость неординарный, любит и компьютерные реконструкции, и традиционные диорамы. Одну из них — диораму «Оборона Рязани» можно, например, увидеть в нашем музее. Посетителям нравится необыкновенно! Она художественна, многофигурна, но особую прелесть ей придаёт всё же то, что, в отличие от компьютерного клонирования, каждая вещь здесь сделана вручную. Так что сделать по возможности надо стремиться и то, и другое», – уверена Елена Владимировна. Сама же экспедиция может стать в рамках парка в том числе и площадкой для обмена профессиональным опытом – или, напротив, того, чтобы делиться им с молодым поколением. В любом случае главное- памятнику не навредить. Даже это самое ощущение „пустоты“ на городище, по мнению Елены Владимировны, несёт в себе очень важную эмоциональную составляющую, а потому должно быть сохранено. Можно взять на вооружение опыт итальянских учёных и архитекторов, деликатно оформивших недостающие фрагменты одного из исторических зданий тонкой прозрачной сеткой, – чтобы не закрывать панораму.

Уважительное отношение к памятнику  должно оставаться в приоритете

Археологический парк предполагает и наличие определённой инфраструктуры: хорошей дороги, кафетерия, санитарной зоны, а в особенности – гостиницы. Поездка на городище одним днём либо крайне утомительна, либо, в случае если уезжать пораньше, попросту недостаточна, чтобы в полной мере проникнуться величием памятника. «Надо понимать, что музей – организация бюджетная, а потому всего, что касается инфраструктуры, ему своими силами никогда не сделать. Есть закон о целевом расходовании бюджетных средств  и вот оборудование кафе как раз под это определение явно не подходит. Нужно объединение всех усилий: региональных, федеральных. А может быть, – улыбается Елена Владимировна, — просто клад ещё какой-нибудь грандиозный найти». Остаётся только трудиться, не забывая о так называемой «теории малых дел», шаг за шагом приводя в жизнь отдельные пункты плана. Ясно одно: уважительное отношение к памятнику всегда должно оставаться в приоритете. В случае со Старорязанской археологической экспедицией в этом можно быть уверенным на сто процентов.



ВАМ МОЖЕТ БЫТЬ ИНТЕРЕСНО НОВОСТИ ПАРТНЁРОВ
Загрузка...

Популярные новости

Вверх