Курс валют: $ //-// € //-//
         

В декабре РГУ им. С. А. Есенина отметит 100-летний юбилей. Старейшее учебное заведение региона формировалось на фоне богатой событиями эпохи: первые воспитанницы женского учительского института жили в царской России, пришедшие им на смену студенты обоих полов встретили Великую Октябрьскую социалистическую революцию, боролись с фашистскими захватчиками на всех фронтах Родины, восстанавливали разрушенное войной хозяйство. Советские юноши и девушки стремились сначала к социализму, а затем и коммунизму, не заметив, как оказались у ворот «перестройки» и новой России. Пятилетки, «железный занавес»,  «оттепель» и «холодная война» остались не только на страницах книг. 

История – это люди, её творящие. В тысячи человеческих судеб однажды вошёл Рязанский педагогический институт. В его стенах закалялись характеры, формировались идеалы. Молодёжь РГПИ любила, страдала, преодолевала сложности и находила только одной ей ведомый путь правды и счастья. В настоящее время не представляется возможным узнать, как сложилась жизнь каждого студента: добился ли он своей мечты или «упал ли бездну, разверзнутую вдали»? Улыбчивые девчата и серьёзные парни сохранили свою юность, силу и любовь к миру на фотографиях, а их мысли и переживания остались на страницах пожелтевших институтских газет. Что может быть заманчивее повествования об ушедшем веке, чем рассказ его творцов?.. 

Педагогическая практика, целина, экзаменационные сессии и трудовые семестры, будни в общежитии и поездки в далекие города, праздничные концерты и научные конференции, размышления о выбранной профессии – об этом и не только писали авторы газет «За педагогические кадры» (1958-1961) и «Педагогическая смена» (1965-1991). В подборках РИА «7 новостей» вы сможете познакомиться с избранными материалами этих изданий. 

 

Герои институтских газет: к 100-летию РГУ им. С. А. Есенина

 

Девушка со шрамом

Темные тучи плыли по мартовскому небу. От проталинок, от набухающих почек тянуло запахом весны.

Поезд шел быстро. За окном мелькали поля, пригорки, леса.

В купе напротив меня сидела девушка лет двадцати пяти. Ее красивые черные глаза то сверкали блеском, то становились какими-то блеклыми. Она мне понравилась.

Я смотрела в окно и не сразу услышала, как девушка начала что-то рассказывать своей соседке. Затем ее голос, немного приглушенный, взволнованный заставил меня прислушаться. Девушка рассказывала:

- Моя подруга работала учительницей в этой деревеньке, куда я еду. Она мне часто писала. Я узнавала по письмам, как она живет. Подруга знала в деревне всех: и детей, и взрослых. Учила всему, что сама знала. Все было бы хорошо, если бы не случай...

Был там один нехороший человек. Моя подруга старалась его избегать. Уж очень он злой был, все его боялись. Однажды, возвращаясь с очередного занятия, подруга заметила, как в кладовой, где хранится колхозный хлеб, вспыхнул свет. Вспыхнул и погас. «Что-то неладное», - мелькнула мысль. Быстро подбежала к крыльцу. И вот вышел он. Злой, огромного роста.

-Ты не смеешь брать хлеб, выращенный честными людьми, - проговорила она. – Не смеешь, слышишь?!

Он процедил сквозь зубы:

-Проболтаешь, убью!

И что-то вытащил из кармана.

- Я расскажу все. Ты – вор! – выкрикнула она. В ту же минуту мужчина сбежал с крыльца. В руке блеснул нож.

Подобрали ее только утром. Вскоре подруга уехала из того села.

Последние слова девушка произнесла не то с горечью, не то с сожалением.

Поезд подходил к станции. Девушке надо было выходить. Она быстро поднялась, откинула прядь волос с левой щеки. И я увидела... шрам. Той подругой, о которой рассказывала девушка, была она сама. Значит, она возвращается в ту деревню! Я ничего не успела спросить. Девушка вышла. Поезд тронулся.

Н. Привалова, ученица 10 класса (№12 от 29 марта 1967 года)

 

 

Когда по-человечески просто...

Перед десятиклассниками – студентка факультета естествознания Лариса Клочкова. У доски широкоплечий юноша, десятиклассник школы №3, смущенно говорит о свойстве живых организмов – раздражимости.

- Слабо... очень слабо, - не менее смущенно говорит молодая учительница. – Ну, а каково строение ДНК?

Широкие плечи юноши беспомощно опустись вниз, а непокорные вихры прилипли к запотевшему лбу.

- Как же? – с запинкой спрашивает молодая учительница, и яркий румянец пылает у нее на щеках. – Придется... Придется поставить... двойку!

Но вот спасительный звонок. Вот взят с учительского стола журнал. Еще шаг – и класс с его неразрешимыми противоречиями остается позади. Но... на самом пороге класса в руку учительницы ложится рука ученицы. А в ней – записка!

По дороге в учительскую Лариса раскрыла ладонь. На белом листе торопливые строчки:

Биология. Опрос

Практиканткой скромной.

Вот задаст и мне вопрос

И поставит двойку!

Новый наш учитель

Робок и несмел:

Тихая улыбка

И дрожащий мел.

Первые уроки –

Важные часы!

Для меня и двойки

Ваши хороши!

Только чуть смелее

Ставьте Вы ее!

И пусть счастьем веет

На уроках!

Все.

От Тарутиной.

И разом разрешились все противоречия. Пришло взаимное понимание, признание, дружбы, пришла уверенность, а вместе с ней хорошие уроки, а у ребят исчезли двойки.

Так решилась проблема – молодой учитель и старшеклассники. Счастливого пути вам, Лариса, в большую учительскую жизнь! И пусть самые тяжелые противоречия решаются в этой жизни так по-человечески тепло и просто и так легко, как это.

В. Ильина (№15 от 17 апреля 1968 года)

 

 

Выбор не случаен

Позади остались волнения и тревоги приемных экзаменов. Трудный финишный рывок сделан. Мы студенты. Сколько нового и интересного заключается в этом коротком слове – студент. Новые товарищи и друзья, новые преподаватели, новые предметы, которые мы не проходили в школе, - все это теперь ожидает нас.

Разными путями пришли мы в педагогический институт. Одни сразу же со школьной скамьи. Их большинство. Другим пришлось послужить в армии или поработать на производстве. Таких было меньше. К их числу отношусь и я.

Работа на заводе во многом изменила мои взгляды на жизнь, придала им более реалистическую окраску, научила критически оценивать как собственные достижения, так и недостатки.

Разумеется, нелегко было заставить себя сесть за учебники после трудовой рабочей смены, с полной отдачей готовиться к экзаменам, но тем более приятно, что труд не пропал даром, что цель достигнута.

Решение поступить именно в педагогический институт не было для меня случайным и необдуманным. Конечно, пришло оно не сразу. Еще с младших классов у меня наибольшую симпатию вызывали гуманитарные предметы, в том числе и история. Старшие классы внесли свои коррективы. История вышла на первое место. Изучение основ философии и политэкономии, истории СССР намного расширило мой кругозор, дало дополнительные и вески аргументы в спорах с товарищами, позволило по-новому оценить события, происходившие в мире, проводить исторические параллели, делать ясные и точные выводы и обобщения. Появилось желание более подробно и углубленно изучать историю, что возможно только в вузе.

Моему решению поступить в педагогический институт способствовало и то, что в семье я был бы представителем третьего поколения педагогов – продолжателем учительской династии. Многочисленный факты и наблюдения помогли мне понять внутренний смысл учительской профессии, оценить труд педагога. Все это окончательно убедило меня в правильности выбранного пути.

Поступив в институт, мы достигли цели только наполовину. Главное впереди: пять лет напряженной учебы и целая жизнь, посвященная самому благородному делу на земле – учить  и воспитывать детей.

А. Панков, студент 1 курса истфака

(№27 от 1 сентября 1969 года)

 

Не укради жизнь

Репортаж из зала суда

В институте шла сессия.

Студенты замирали перед строгими взорами экзаменаторов, бурно радовались «пятеркам», еще более бурно огорчались из-за «неудов». А в это время в тесном, душном зале суда Советского района решалась судьба их подруги – Юлии Василенко, студентки 4 курса факультета естествознания. Ее судили за систематическое хищение вещей и денег.

Все казалось неправдоподобным на этом суде: и присутствие солидных, уважаемых преподавателей института, и стайка студенток, и сама подсудимая. Ведь кто-кто, а студенчество изначально славится своим бескорыстием, пренебрежением к избыткам земных благ, благородством отношений. А тут – воровство... И где? В пединституте! Учителя во всей истории нашего государства заслужили славу людей самоотверженных, подвижников, бессеребреников.

И тем не менее суд был самый настоящий, народный, с прокурором, адвокатом, с допросом обвиняемой и свидетелей. Суду ясна вина Василенко: улики неопровержимы, да и подсудимая признала себя виновной полностью. Но совершенно непонятно, ради чего совершались кражи. Несколько раз председатель суда задавал этот вопрос Василенко, и каждый раз Василенко отвечала, низко опустив голову:

- Не знаю... Не отдавала себе отчета...

Малолетние ребятишки крадут, не отдавая себе отчета: подростков увлекает воровская романтика; но чтобы человек 23-х лет совершал кражи бездумно – такого не бывает. Когда человек говорит в таких случаях «не знаю», то он просто боится дать ответ: ответ покажет его натуру людям более мелкой, чем он хотел бы. Посмотрим, что вынуждало Василенко совершать преступления.

Хотя стипендии не полчала по причине низкой успеваемости, но недостатка в питании не ощущала: существенной была помощь матери. Может быть, не было самого необходимого из одежды? Все было. В таком случае надо посмотреть, что крала Василенко. Вот тут-то и выясняется, что ее преступления группируются вокруг одного момента: как модно одеться. Похвасталась ли подруга отрезом на платье, появилась ли у знакомой современной вязки кофта, симпатичный плащ ли попался на глаза – Василенко все берет себе.

- Чрезвычайно редко совершается такое преступление интеллигентными людьми, тем более женщинами. Подсудимая не могла мне объяснить, почему это случилось, - недоумевал адвокат.

А недоумевать, собственно, не отчего. Интеллигентности у Василенко осталось совсем мало. Тягой к наукам она не отличалась. Каких-нибудь особенных склонностей к тому или иному занятию – хореографии, пению, живописи, художественному чтению - не проявляла. Литературой тоже особенно не увлекалась. Откуда же взяться интеллекту? При таком умственном багаже какое-либо изделие трикотажной фабрики, увиденное на подружке, действительно может показаться центром вселенной.

Духовная бедность Василенко ни для кого в группе не булла секретом. Но руки до нее так и не дошли. НЕ дошли, потому фактически никого в группе не интересовал человек, живший рядом. На суде никто из студенток не мог ответить на вопросы судьи об увлечениях и интересах Василенко, как будто впервые видели свою подругу. Пытаясь вскрыть психологические причины, судья спрашивал:

- Может, Василенко была чрезмерно завистливой? Не замечали такого за ней?

Нет, эти без пяти минут учителя ничего не замечали. Какая уж там психология! Они по-настоящему видели Василенко только тогда ,когда надо было кому-то выплеснуть очередную сердечную тайну. Тогда бежали к ней. «Она добрая, отзывчивая...» - так они сказали о Василенко на суде. А чтобы движениями ее души заинтересоваться, это никому и в голову не приходило.

Судья предоставила последнее слово обвиняемой. Василенко встала под присмотром двух милиционеров. Опустила голову. Со слезами в голосе проговорила:

- Я виновата, но если только можно – не надо меня в колонию. За эти три месяца в тюрьме я все передумала, я увидела...

Суд удалился на совещание. Все вышли в коридор. И там тот же разговор:

- Причина воровства все-таки в низкой интеллектуальности...

- Да, просмотрели человека!

 - Просмотрели... А у самой Василенко где голова была?

Это верно. В 23 года человек не может не сознавать, что такое хорошо и что такое плохо. Да что там в 23! В 16 лет с человека спрашивают по полному счету? Но как часто мы сталкиваемся у нас в институте с фактами безответственности студентов! Считается в порядке вещей быть неточным во времени. Многим ничего не стоит не сдержать обещания. На первый взгляд, это мелочи, однако, если человек обладает чувством ответственности, то он ответственен в большом и малом. И наоборот: безответственному кажется всю жизнь, что он не подоспел тот момент, когда он должен проявить чувство ответственности. В результате он совершает если не преступление, как Василенко, то немало различных проступков.

В памяти всплывает вопрос адвоката:

- Что делала подсудимая летом?

 - Отдыхала, - отвечает ее мать.

Те же, кто не прячется за маминой спиной, работали в это время на целине, в пионерских лагерях. Они хотели иметь красивые вещи, заработали и купили их. Василенко пошла красть...

Между тем, перерыв окончился. Председатель суда зачитывает приговор. Два с половиной года. Колония общего режима. Василенко не поднимает головы, тихонько вытирая непрестанно текущие слезы. Кажется, она теперь действительно поняла, что сделала очень плохо. «Не укради...» Мамы стараются втолковать это ребенку в трехлетнем возрасте. Василенко поняла это только спустя двадцать лет. И поплатилась за опоздание двумя с половиной годами жизни. Ей казалось, что она украла вещи и деньги. Но на самом деле она украла жизнь. Свою.

А. Григорьева (№5 от 8 февраля 1967 года)

 

 

В краю суровом

За резным подоконником, утопая в вечернем с перламутровыми прожилками тумане, я возвращаюсь своими мыслями к родной Рязани, к институту.

Я живу в глухой, таинственно деревушке с загадочным, почти сказочным названием – Курья. Обстановка настраивает на поэтический лад. Где-то вдали, за мелкими островками, самобытная северная красавица Двина. Сколько речушек с красивыми названиями на севере – Паленьга, Угзеньга, Ваиньга, Пукшеньга! Сколько песенных деревушек, вросших в бездонную синь северного неба! Сколько бесподобных зверюшек! Вот над высоким обрывистым берегом мелькнул осторожный лис, высматривая  ласточек-береговушек; вот смешной бурундучок исчез в дупле; вот лось вышел к колхозному стаду, оглядел своих дальних родственников, пожевал вместе с ними мягкое, ударяющее в нос запахами прошедшего лета сено и гордо, слегка покачивая рогами, скрылся в перелеске. Сколько цветом с поэтическими названиями! Вот горят на склоне фиолетовые головки сон-травы, отцветает мать-и-мачеха.

Вы видали

Сон-траву

Не во сне,

А наяву?

С фиолетовым

Отливом

Лепестки

У сон-травы.

И глядят

Цветки сонливо,

Как глаза

Ноной совы.

Лягу я

В сон-траву,

Руки –

Под голову,

Надо мной

Проплывут

Гуси

Подковою,

Надо мной

Прошуршат

Ветра бедовые,

Надо мной

Прожужжат

Пчелы медовые –

В сон-траве,

Меж цветов,

Очень

Сладко спится.

Добрых

Тысяча снов

Мне

Во сне

Приснится!

И среди всего этого богатства, среди интересных людей-легенд, на высоком-высоком берегу Курополки – одного из многочисленных притоков Северной Двины – в деревянных хоромах живу я, Валерий Аушев – завуч Курейской восьмилетней школы и преподаватель истории. Стихи берут верх над грамматикой – основой из основ. А для творчества поэтического нужно много-премного часов. Я окончательно «заболел» стихами. Это основа моего существования.

-За чем ты едешь в глушь такую?

Иль мало в городе девчат??-

Друзья по-дружески толкуют,

Враги по-вражески токуют,

По-обывательски  урчат.-

Ты встретишь сутемь и сопьешься,

Свой лоб о скулу разобьешь,

С пути-дороженьки собьешься

И будешь жалок ты, как ерш.

Один. Чудак! Кому ты нужен?

Тебя съедят... Ты будешь груб...-

Как сабли, языки из ножен –

Припухлых, мухоморных губ –

Глядят в глаза остервенело,

Гогочут, щелкают, плюют...

Довольно! Хватит! Надоело!

По каждому я отпою

В краю суровом панихиду

Своею верой в жизнь и в радость,

Возьму и каждую обиду

Я превращу в соцветья радуг!

Прозвенел первый звонок моего первого учительского года.. Далекое и неведомое стало явным и близким. Еще вчера распределение. Наобум выбираю Холмогорский район и все лето живу странными предчувствиями чего-то нового, необъяснимого. Потом вокзал, поезд, родные, друзья по институту. Архангельск, встреча с коллегами – «архангельчанами» и среди них Власов Александр и Валя Одеркова. Вале тоже достался Холмогорский район, и мы пустились с ней странствовать по великой Двине. (Сообщение только по реке). Но если до моей Курьи всего 70 километров от Архангельска (и я имею возможность временно «окунуться» в цивилизацию) ,то Валя забралась далеко – больше 200 километров – Селецкую среднюю школу. От самих Холмогор я живу в семи километрах. Очень красивое, интересное, с богатым прошлым селение.

А на противоположном берегу Ломоносово, знаменитое Ломоносово с музеем, с косторезной фабрикой. А чуть ниже по реке моя Курья.

О Курья! Северное детише!

Дома – резные терема.

Когда еще и где еще

Услышишь близко так грома!

Увидишь радуг да с полдюжины,

Из каждой тучи вьют хвосты.

Встают горбами неуклюжими

Соцветий солнечных мосты!..

Работы в школе очень много. Планы такие, что дух захватывает. Готовимся встречать 50-длетие Октября, открываем два клуба учащихся – «Октябрь-50» (пионерский политический клуб) и «Фантазия» (творческий), развертываем атеистическую и пропагандистскую работу в селе. Всего не перечислишь.

С низким поклоном от земли великого Ломоносова.

Валерий Аушев (№31 от 12 октября 1966 года)

 

Советы студенту

БУДЬ ТАКТИЧЕН. Если экзаменатор сам отвечает на твой билет, не прерывай его возгласами: «Совершенно верно!», «Я так и думал!».

БУДЬ САМОКРИТИЧЕН. Не уверяй педагога: «На лекциях нам этого не давали!», - а скромно отметь: «В моих конспектах этого нет».

БУДЬ ОБАЯТЕЛЕН. Создай у преподавателя впечатление, что главного ты не сказал лишь потому, что слишком ценишь его время.

БУДЬ ВЕЖЛИВ. Не огорчай экзаменатора отказом прийти еще раз.

 

 

Малая студенческая энциклопедия

А – «АХ, ЗАБЫЛ» - возглас немногосложный, доступный усвоению. Проигрывает в убедительности прямо пропорционально частоте повторения. Ограничиваться возгласом «Ах, забыл!» в качестве единственного ответа на все вопросы экзаменатора не рекомендуется.

В – « ВИДНО, МНОГО УЧИТЬ ВРЕДНО!» - пессимистическое философское замечание. Должно выражать переутомление нервной системы на почве углубленного изучения предмета. Выражение «В, М. У. В.» рекомендуется произносить проникновенным фальцетом, задумчиво глядя в окно.

Е – «ЕСЛИ ВЫ не перестанете ко мне придираться, я под поезд брошусь!» - выкрик сугубо драматический, громкий (в качестве варианта произношения возможно также применение леденящего душу шепота). История знает ряд случаев положительного эффекта для экзаменующихся (девушек) при обращении с особо нервными профессорами.

З – «ЗАИКАНИЕ» - средство, успешно действующее при обращении с нетерпеливыми преподавателями. Помогает выиграть время. Следует учесть, что нельзя перестать заикаться в момент полу-после получения «неуда». В случае положительного исхода затухающие всхлипывания продолжать до выхода из аудитории.

Л – «ЛЮБЛЮ Я ВАШ предмет» - приветственный возглас при входе в экзаменационное помещение. Способствует созданию эмоционального контакта между экзаменуемым и экзаменатором. Неосмотрительно употребленный (например, вместо ответа на вопрос) может быть принят за издевательство и иметь нежелательные последствия.

Январь 1972 года

 

Пулковская высота