Курс валют: $ //-// € //-//
         
http://7info.ru/news/accents/shest_priznakov_nesovershenstva/

Шесть признаков несовершенства
В 80-е годы в рязанской газете был опубликован достойный образец поэтической критики.

Акценты   2042

21 марта празднуется Всемирный День поэзии. А 21 февраля 1989 года в газете «Рязанский комсомолец» была опубликована острополемическая статья Александра Потапова, обозревавшего поэтическую почту редакции, «Не в свои сани…».

Александр Николаевич Потапов - поэт, прозаик и публицист, член Союза писателей России, лауреат премии имени Я.П. Полонского в области литературы 2016 года, активный участник круглого стола по литературной критике, организованного РИА «7 новостей» в 2013 году. В 80-е годы он был сотрудником редакции «Рязанского комсомольца», вёл в газете литературную страничку.  

Статья «Не в свои сани…» вышла на месяц и на десять лет раньше, чем стал отмечаться международный праздник всех поэтов. Лишь 15 ноября 1999 года ЮНЕСКО приняло резолюцию о его учреждении. Дата была выбрана символическая: день весеннего равноденствия в северном полушарии. Впервые праздник провели 21 марта 2000 года в Париже.  

Итак, Александр Потапов писал эту статью не в честь праздника, которого тогда ещё не существовало, а потому, что «наболело». Статья посвящена сколь актуальному, столь и болезненному вопросу качества литературного творчества рязанцев. Это достойный образчик поэтической критики.

«Речь пойдёт о графоманах» - заявляет Александр Потапов откровенно в начале статьи, оговариваясь, что завести этот разговор его побудили мешки писем с километрами текстов, присылаемых в редакцию «Рязанского комсомольца». Не эта ли проблема позже побудила практически все газеты города отказаться от литературных страничек?..

Александр Потапов напоминает читателям, что слово «графомания» означает «болезненное пристрастие к писанию, к многословному, пустому, бесполезному сочинительству» и берётся «выделить некоторые отличительные особенности, характерные для графоманов явных и неисправимых».

Приведу в сокращении признаки графомании «от А. Потапова» и перлы, которыми он подкрепляет свои наблюдения:

«Во-первых, все они пишут много…

Во-вторых, графоманы крайне самоуверенны. Едва ли каждый из них… не забывает заверить, что он непризнанный талант… А отсюда – назидательный, поучающий тон в корявых строчках, обилие фальшивой патетики и восклицательных знаков.

В-третьих, графоманы очень настойчивы и агрессивны. Если их творения не печатают, …они идут в атаку…

В-четвёртых, графоманы, как правило, пишут на глобальные, общечеловеческие темы… Появились даже графоманы «новой волны». Эти пишут о перестройке, ускорении и т.п. Что же, козырь верный…

В-пятых, графоманы не стесняются походя, всуе употреблять слова, обозначающие высокие, святые понятия.

В-шестых, …в творениях графоманов количество никогда не переходит в качество».

Щадя самолюбие авторов, Потапов обозначает их инициалами:

 

«Ударил гром под шёлком неба –

Волною вздыбилась Земля,

В аду кромешном обалденно

Валились замертво дома!.. (С.А.)»

 

«На юбилее вспомнят Вас,

Как ты разбился в вражьих тысчах (так у автора. – А.П.)

Ты жив средь нас, Евпатий наш!

И даже видели здесь Вас

(Как по Рязани ходишь ты)

В своих победных сапожищах. (М.М.)»

 

«Трудитесь быстро, бодро, бойко,

Забудьте сплетни и вещизм –

Вот это будет перестройка,

Вот это будет героизм!.. (В.Ю.)»

 

Александр Потапов задаётся вопросом, почему авторы этих виршей самоуверенно считают – стихи под силу писать каждому, хотя в других отраслях не отрицают важности знания азов и наличия профессиональных навыков. И предлагает всем процитированным графоманам посмотреть на свои творения трезво, оценить способности – впрочем, не ожидая, что его поймут.

Миновало более четверти века с того разговора Александра Потапова с графоманами. Казалось бы, он должен был дать эффект. Но какой? Что мы наблюдаем сегодня?..

Что графоманы (возможно, и те, кого «язвил» Потапов) сделали локальную творческую карьеру, а некоторые даже вступили в писательские союзы. Об этом свидетельствует официальное литературное издание нашей области – альманах «Литературная Рязань». По идее, в «лице» рязанской литературы, не должно попадаться стихов «сомнительного качества». А что на деле? 

Откроем последний на сегодня том «Литературной Рязани» за 2015 год. Какое количество стихов соответствует признакам, намеченным Александром Николаевичем в 1989 году!

«Во-первых, все они пишут много…». Потапов имел в виду количество стихов у каждого этого самого. Но подборки в «ЛР» ограничены. Иной раз даже есть повод заподозрить, что авторы пишут не так и обильно, ибо в альманахе встречаются ранее опубликованные тексты. Этого принцип формирования альманаха как литературного издания не позволяет, но в Рязани с самого первого номера, который я обозревала для РИА «7 новостей» ещё в 2011 году, установилось «мягкое» отношение к перепечаткам.

Зато «пишут много» допустимо сказать о длине стихотворений. Замечательный поэт Анатолий Сенин, который в те же 80-е вёл местное литературное объединение «Рязания», учил молодых слушателей, что лирическое стихотворение не имеет права быть длиннее пяти четверостиший. Автор должен уметь бороться со словоблудием, пусть стихи звучат коротко, но ёмко.

Увы – этот завет нарушают в «ЛР» в основном «остепенённые» писатели. На первых же страницах издания у поэта Д.А. в стихотворении про Есенина – восемь четверостиший, а у поэта Н.И. – вообще одиннадцать! И дальше сплошь и рядом находим длинноты: у поэта А.С. пейзажная лирика достигает девяти строф, у поэта В.Х. той же длины посвящение коллеге по перу, у другого В.Х. описание речек растянулось на две печатных страницы…

Но главное – что современные рязанские авторы начисто забыли другой завет Анатолия Сенина, выраженный поэтически: «Если ты пришёл в Рязань поэтом, помолчи пред именем Есенин!». Напротив, стихи Есенину для них – что-то вроде моральной дани. Альманах открывается межавторской подборкой под названием «Венок Есенину». Невзирая на специальный «Венок», панибратские обращения к Есенину продолжаются и в авторских подборках практически у каждого поэта. Честно говоря, тут уже «повевает» пятым по счёту признаком нехорошего литературного явления, обозначенным Потаповым: «Не стесняются походя, всуе употреблять слова, обозначающие высокие, святые понятия». Имя Есенина – безусловно, святое понятие, которое от постоянного «мусоленья» отнюдь не прибавляет в святости. Впрочем, справедливости ради вспомним, что и сам Сенин, несмотря на зарок «молчать пред именем Есенин», создал целый ряд посвящений ему, и даже одно стихотворение с центоном (обыгрыванием заимствованных строк):

 

«И лучших слов я не берусь

Искать под этим буйством ветел:

«Звени, звени, златая Русь!

Волнуйся, неуёмный ветер!»

 

Но он хотя бы признавался, что не берётся искать лучших, чем у Есенина, слов… Остальные рязанские лирики такой скромностью уже не страдают – что у Потапова отмечено как второй признак фи.

Пожалуй, всех перещеголял в скромности поэт Н.П.:

 

«Да, самообольщения нет,

Но де-факто вроде персона.

Доводилось слушать: «Поэт!» -

Дескать, гордость микрорайона.

И всегда теплею душой,

Если стих почитать попросили.

Остаётся шаг небольшой –

Стать поэтом для всей России».

 

Стихотворение озаглавлено «Шутка», но ведь в каждой шутке только доля шутки. Скорее всего, Н.П. и впрямь в мечтах себя видит поэтом всей России. В реальности от микрорайона до России дистанция огромная. Да, может, он, со своим самомнением, себе и насчёт микрорайона льстит?

Особенно ярко заметен в «Литературной Рязани» четвёртый и отчасти второй признаки объекта критики Потапова – «назидательный, поучающий тон в корявых строчках, обилие фальшивой патетики» и «пишут на глобальные, общечеловеческие темы… Появились даже те, кто пишут о перестройке, ускорении…». Только сменились объекты «конъюнктурности».

Если в конце 80-х это была перестройка, гласность, демократизация общества, то теперь это патриотизм и православие. Отсюда постоянные упоминания Родины великой и родины малой, обращения всуе к христианским святыням, праздникам, обрядам, евангельским и библейским легендам. На вопрос, насколько это правомерно для православного, должны отвечать батюшки, но, похоже, у специалистов консультироваться никто не собирается. А потому возникают несколько даже кощунственные строки:

 

«Пусть нам будет трудно –

Только встанем

И вдвоём осилим этот путь!

Удивлённо жить не перестанем!

И… коснёмся Бога,

Хоть чуть-чуть… (О.М.)».

 

«Стакан вина и хлеб –

В крупицах соли –

Держу в руках…

И, Боже! Рядом – ты… (П.С.)».

 

Есть не очень приличный анекдот, где Бог приходит на землю в людском обличье и становится собутыльником человека, но я считала, что этим анекдотом верующие люди не пользуются…

 

«Увижу я:

Идёшь, мерцая, ты.

Идёшь…

Какая долгая дорога!

Я жду тебя.

Я снова верю в Бога,

Когда в ночи целуются цветы (В.Х.)»

 

Ну, вы подумайте – какая эротическая малость нужна «пропагандисту» для веры!.. Впрочем, по сравнению с тем, что поэт С.П. «переписывает» Экклезиаста, В.Х. ещё держит себя в руках.

 

Есть время для греха,

Есть время для молитвы,

Для звонкого стиха,

Для беспощадной битвы…

 

А может, С.П. переписывает популярное стихотворение Юрия Левитанского?

 

Каждый выбирает по себе

Слово для любви или молитвы,

Шпагу для дуэли, меч для битвы

Каждый выбирает по себе.

 

Религиозными стихами (едва ли не к каждому празднику – Рождеству, Пасхе, Троице) «ЛР» изобилует, будто месяцеслов. Разве это не назидательность?..

К сегодняшним громким заявлениям принадлежат и такие частые упоминания собственной «русскости», будто сами авторы в этом сомневаются.

 

«Меня не размочить.

Я – русский! Я – бетон!

А коль бетон полить,

То крепче будет он», - заклинает, к примеру, поэт Е.А. Бетон носит французское название, к тому же изобретён более 4 тысяч лет назад в Древней Месопотамии, далеко отстоящей от нынешней России, и неважный символ «русскости».

Но встречаются и ещё более пафосные высказывания, когда всю Россию, не мудрствуя лукаво, рязанские поэты отождествляют с собой:

 

«На стороне заката

Копится вражья сила.

По-сатанински лает,

Дабы внушить испуг.

Но наше дело свято.

Не покорить Россию,

Пока в нас обитает

Державный Русский Дух», - скандирует поэт В.Х. А вот Сергей Есенин такими громкими словами не бросался. А о себе говорил самокритично: «Я московский озорной гуляка». Или: «Прокатилась дурная слава, что похабник я и скандалист». О «фальшивой патетике» смотри у Потапова признак номер два.

Возможно, рязанские поэты и по сей день думают, что со стихами «на злобу дня» легче войти в литературу? Вряд ли! В большую поэзию конъюнктурные стихи «пропуском» точно не являются… Но вот не считаются ли они «пропуском» в альманах? Об этом надо спрашивать редколлегию.

Александр Потапов в своей статье затрагивает по касательной ещё один признак «любительства» стихов: вольное обращение с великим и могучим русским языком. Он на этом акцентирует внимание лишь там, где некий певец Коловрата ничтоже сумняшеся пишет «тысчах». Дело в том, что рязанские поэты старшего поколения, современники и товарищи Потапова, обладали «поставленной» техникой стихосложения. С падежами, запятыми, ритмикой стиха и рифмами, с этими азами стихосложения, у них проблем не было.

К сожалению, «махнул рукой» Потапов на неумение любителей сказать то, что хотят, зря. Оно приняло с тех пор более масштабные формы. Видим далее в «Литературной Рязани».

 

«Вдруг сердце робкое взорвёт

Одна-единственная фраза.

Душа забьется и замрёт,

И в небо вымахнет экстаза», - живописует поэтесса Л.Д. Греческое слово «экстаз» в русском языке имеет лишь один род – мужской , даже в «жаргонном» значении слова. Сегодня говорят: «Девочка – экстаз!». Но «экстаз», а не «экстаза».

Поэтесса Л.Д. – член одного из писательских союзов, то есть для новичков в поэзии невольный пример для подражания. Впрочем, как и поэт В.С., для которого

 

«Родная Русь, любимая, простая.

Навек с тобой, другой на свете нет!

Вот потому не захотел жить в рае,

А на Руси остался жить поэт».

 

По нормам русского языка, если живут в садах небесных, то – в раю. А в Рае живут клетки и микроорганизмы.

Иногда замечаешь в стихах, в том числе, людей «с корочками», не то чтобы откровенную неграмотность, но косноязычие.

 

«Ты к нам пришёл из глубины веков,

Порвав времён все яростные путы.

О всём поведал да и был таков,

Сказал: «Живите, но дороги круты», - посвящает Е.А. Юрию Кузнецову, поэту, родившемуся в 1941 году – о какой «глубине веков» тут можно говорить?.. Начинающие авторы, у которых строка не укладывается в нужный ритм, обожают «догонять» её до размера односложными междометиями «тот», «весь», «да» и т.п. Теперь они могут смело ссылаться на то, что член союза писателей показывает им, как насыщать строку междометиями. А поведать можно «обо всём», но не «о всём».

Рифмы, ритм и смысл у рязанских поэтов порой одинаково расплывчаты:

 

«Я странник и посох одновременно,

Познавшие суть единения в целое,

И наши лета, и даже мгновения –

Есть вечности Божьей вселенная… (В.О.)».

 

А иные фантазируют с эпитетами:

 

«Вновь и вновь повторяется действо:

Хоть в опале поэт, хоть в чести,

Каждый век для него фарисейство

Водружает крутые кресты. (Н.И.)»

 

В русском языке крутыми могут быть яйца, обрывы и – с 90-х – «перцы». Крутой крест себе трудно представить.

Но если «члены» себе позволяют речевые огрехи, то что говорить о тех, кто ещё считается учениками? У них вполне «законно» проходят ляпы:

 

«Запах ладана – запах покоя.

На ладони как будто вся жизнь.

Пред иконой святой, вековою

Я молюсь и не жду укоризн. (Л.К.)»

 

Слово «укоризна» плохо ладится со множественным числом, но как быть, если иначе не выйдет рифмы к слову «жизнь»?.. Дальше у автора сетования «Как многое свели на нет!», но сказать позволительно либо «Как много», либо «Сколь многое».  

С речевыми «вольностями» официальное лицо рязанской поэзии становится не то чтобы прямо тем, о чём писал Потапов, но каким-то… небрежным, что ли… Но о какой небрежности можно говорить, если у альманаха пятнадцать редакторов, из них большинство писатели, и корректор? Может быть, редакторы настолько толерантны к авторам, что не вторгаются в их стихи с правкой даже очевидных ляпов? Да, «вычистить» от ошибок и оговорок толстенный том – титанический труд. И, вероятно, априорно существует доверие к статусу члена союза писателей. К сожалению, относительно 80-х ситуация изменилась к худшему. В октябре 90-го разрешили создавать частные издательства, и уйма «самодеятельных» авторов стала их клиентами. Книг, изданных за свой счёт, без редактуры и корректуры, ибо какой издатель посмотрит на такие мелочи, когда перед ним маячит реальный заказ, и какой автор согласится, что у него не всё ладно с грамотностью и талантом, с тех пор вышло – не перечесть!.. А норма приёма в союз писателей осталась «советской» - по двум книгам. Так и становятся «мастерами» те, кто в прежнюю пору даже в подмастерья бы не пробились…

Конечно, спрос не только с редколлегии, больше – с авторов. Недаром Потапов призывал именно их, а не публикаторов, задуматься, насколько достойны обнародования их вирши. Но если авторы предпочитают об этом не думать, может быть, и редакции строже относиться к формированию альманаха? И не только известные по локальным меркам имена публиковать из года в год, но и новые разыскивать? Чтобы количество перерастало в качество, и не выпирал наружу острым углом шестой, убийственный признак из статьи Потапова?

Однако ещё более грустно оттого, что в нынешнем альманахе уже не находится место аналогичным строгим критическим статьям Александра Николаевича. Да и вообще критическим статьям. Поэтому, наверное, Потапов со своей критикой «переместился» опять в газету. Он постоянный автор одного из рязанских еженедельников, на чьих страницах порой появляются весьма «кусачие» статьи. Так, материал «Без царя в голове» посвящён а-ля исторической книге Анатолия Говорова «Царица», от которой Потапов камня на камне не оставил. Указал на многочисленные фактографические ошибки, недопустимые в историческом сочинении, и «проехался» по литературной части: «…представляет собой бесцветное изложение исторических источников, написанное школьником-«троечником» по заданию учителя. О литературном языке говоровского произведения, полагаю, говорить и вовсе не имеет смысла, поскольку авторского языка здесь нет, а есть только надёрганные из разных источников описания».

Александр Потапов продолжает свою критическую деятельность. Но, если не ошибаюсь, поэтические книги земляков он давно не рассматривает. Что бы это значило?..

Елена Сафронова