Курс валют: $ //-// € //-//
         
http://7info.ru/news/accents/missija_papa/

Миссия: Папа
Праздник российских мужчин – повод поговорить о самой важной мужской жизненной функции: Папа.

Акценты   1377

23 февраля, по календарю День защитников Отечества, воспринимается гораздо шире. «Своим» праздником считают этот день все мужчины – и те, кто в армии не служил, и принципиальные пацифисты, и те, кто считает, что самые важные мужские функции отнюдь не на войне раскрываются. Они известны: построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Но лучше звучит «вырастить ребёнка».

Поговорим о самой важной мужской жизненной функции: Папа?..

«Отборные здоровенные папы, сначала ничьи, потом – одомашненные…»

Ровно два года назад, 23 февраля 2015 года на сцене Камерного зала Рязанской филармонии Молодёжный театр «Предел» показывал свой спектакль «Большая меховая папа» по одноимённой пьесе Ксении Драгунской. Инсценирована пьеса была за три года до этого и уже проходила «боевое крещение» зрительскими симпатиями. Но, как свидетельствуют заметки в прессе, каждое исполнение этой пьесы вызывает в зале живейший отклик.

Не потому ли, что в пьесе и в спектакле идёт речь о том, что остро и болезненно не только в искусстве, но и в жизни?

Говоря официальным языком, «Большая меховая папа» - произведение о «социальном сиротстве». Его действие разворачивается в посёлке «Ёжкины Кошки».

Цитирую первоисточник Ксении Драгунской: «”Ёжкины Кошки” - поселок из тех, что обозначаются не на всех картах, а если и обозначаются, то совсем мелкими буквами. Деревня деревней, честно говоря. Есть в Ёжкиных Кошках речка, коровы, куры, коты, псы, дети с мамами и еще живность всякая. Мамы работают на ткацкой фабрике времён Царя Гороха. Дети в школе учатся. По вечерам в парке собираются; парк старый, заросший, в глубине парка - полуразрушенный дом, дворец, раньше в нем князь жил, сам Ёжкин-Кошкин. Летом можно в лес пойти, нарвать цветов, насобирать грибов-ягод, выйти на обочину, продавать. Люди мимо на машинах проезжают, покупают дары природы, денежки дают, и дальше едут».

Эти «люди, мимо на машинах проезжающие», становятся у драматурга едва ли не основным лейтмотивом действия – вторым по частоте и весомости упоминания после пап. Они служат детям непререкаемыми авторитетами – ведь пап, чьё слово пересилило бы слова людей из машин, у детишек нет:

«З а ш к и р к и н а. Его очень даже выпустят, а дерётся он случайно, просто он очень сильный, богатырь. Его обязательно выпустят, так сказали люди, которые проезжают мимо нас на машинах», - девочка говорит о своём папе, который сидит в темнице. Она верит, что так и есть – папа случайно оказался в темнице, но его скоро выпустят, и он вернётся к ней.

Другие дети тоже знают, что у них папы есть, но очень далеко: у Чмокина папа в кругосветном путешествии, у Безобедова работает на стройке на другом конце земного шара, но всегда в ночь перед его рождением приезжает, пока Безобедов спит, и оставляет подарки, у остальных, неназванных в пьесе детей, папы служат на подводной лодке, охотятся в Африке… И только самая умная и злая девочка Леденцова прямо говорит всем, что никаких пап у них не было и нет. Леденцова выглядит служительницей идеи, для которой горькая правда полезнее сладкой лжи… до поры до времени.

Учительница в Ёжкино-Кошкинской школе выведена Ксенией Драгунской натуральной мымрой (чувствуется некий реальный прототип, вызывавший в писательнице искреннюю «любовь»). Мымра не слушает и не слышит детей, а только требует от них полного подчинения и сама провоцирует конфликт, оказавшийся ключевым для пьесы. Когда мымра выходит из класса, дети, устав шуметь, договариваются: кто первый заговорит, тот лысая зелёная макака – и сидят тише воды.

«Немного погодя в класс входит учительница и произносит любимейшее педагогическое слово.

У ч и т е л ь н и ц а. ТАА-ААК!...

Молчание. Дети стараются не смеяться, но все же начинают потихоньку хихикать.

У ч и т е л ь н и ц а. Что? Это что такое?».

Она требует, чтобы дети сказали ей, почему смеются. Невинные ответы – про хорошее настроение, про хорошую жизнь и про завтрашние майские праздники – приводят мымру в неистовство. Видно, она не хочет и мысли допустить, что дети одиноких мам имеют право любить свою жизнь и смеяться от безотчётной радости. Учительница наседает и требует ответа – и получает его от честного Чмокина:

«Ч м о к и н. Мы смеёмся, потому что вы - лысая зеленая макака, Лариса Владимировна».

За эту «макаку» учительница требует от класса после майских праздников привести в школу пап. Мамами дети заменять пап благородно не хотят – мамам нельзя волноваться. Они проводят праздничные дни в мучительных выдумках одна другой глупее – где взять пап. Сначала предлагают вместо пап привести в школу бомжей с автовокзала – но те не годятся, ибо воняют и грязные. Затем идут к колдунье Джульетте Джульбарсовне, чтобы она наколдовала им пап. По образу Джульетты видно: Ксения Драгунская ненавидит экстрасенсов ещё больше «типичных училок»; она даже специальной ремаркой поясняет режиссёрам, что колдунья должна получиться на сцене премерзкая, чтобы разом высмеять всех этих «бяк» с экстраспособностями. Мерзкая колдунья терпит фиаско, и дети приходят к мысли поставить капкан-паполовку на папу Безобедова. Ведь у мальчика послезавтра день рождения, и папа прилетит ночью дарить ему подарки!.. Мастеря гигантский капкан, детишки не перестают рождать новые идеи. Одна из них – нанять актёров, чтобы сыграли роль пап в школе. Но для этого нужны деньги… Доверчивый Чмокин идёт среди ночи в заброшенный дом князя Ёжкина-Кошкина, казнённого большевиками, и встречается там с призраком князя. Идёт мальчик, чтобы узнать, где спрятал князь свои сокровища, а когда князь указывает ему место: «Если плыть по реке долго-долго на север, то после четвертого поворота реки будет очень узкая протока. Придется выйти из лодки и по плечи в воде пропихивать лодку в протоку. Это - проход в Феофанову бухту. За Феофановой бухтой увидишь гору. А там уже недалеко... На этой горе есть поляна...» - понимает почему-то, что на той поляне детей ждёт самая главная драгоценность: папы.

«И на этой поляне водятся папы. Полно ничьих пап! Они пасутся на этой поляне, представляете? Большие, чудесные, добрые папы. С виду они довольно дикие и мохнатые. Но на самом-то деле совершенно домашние и ручные», - докладывает Чмокин друзьям наутро и зовёт скорее плыть на чудесную поляну. Там каждый найдёт себе Большую меховую папу!

Но товарищи высмеивают его: нет никаких пап! Не только у них, а вообще на свете! Чмокин сам не знает, что несёт – папа не большая, а большой, но это просто слово такое, а самого папы не существует… Ведь и в паполовку попался домашний кот…

Тут пьеса делает  классический поворот, и на сцену выезжает Зашкиркина в новом платьице и на велосипеде. Её папа пришёл из темницы с подарками. Папа Зашкиркиной есть, скептики посрамлены, все гурьбой убегают смотреть зашкиркинского папу, а Леденцова… соглашается плыть с Чмокиным на волшебную поляну пап. К ней-то папа не приехал! И, что бы она ни говорила на публику, ей, как и любому ребёнку, нужен папа…

До конца пьесы остаётся чуть-чуть. Месяц спустя Чмокин всё ещё лежит в постели после путешествия по реке. Лодка перевернулась, они с Леденцовой нахлебались воды, та оклемалась быстро, а Чмокин всё хворает. Мама сулит ему поездку в Ростов Великий на каникулах, но Чмокина ничего не радует… И тут…

«Входит совершенно отборный, здоровенный, видный и симпатичный дядька в нарядной военной форме. (Только не в такой, как в жизни, а в очень классной, придуманной художником, и непременно с чем-то меховым). Страшно стесняется. Сразу видно, что он хороший человек».

Оказывается, этот дядька был военным. Он вместе со своими товарищами несли службу на той самой поляне, до которой так и не доплыли дети. Военные смотрели на детей в бинокли и вздыхали – им хотелось быть с мамами и их «такими замечательными, вредными, ужасно противными, но совершенно классными детьми». Вот теперь по радио передали, что войны не будет больше никогда, и военные разошлись по свету – искать дома, где требуются Большие меховые папы!

Описывая общее ликование посёлка, куда явилась целая сотня отборных, желающих одомашниться пап, Ксения Драгунская не забывает вставить последнюю шпильку противной училке: «Учительница выходит на поклон в распиленном виде». Один из пап оказался фокусником-недоучкой. Распиливать человека он научился, а вот собирать – нет. Но такую неприятную особу грех и собирать!.. Дети, мамы и папы танцуют и поют.

Папа, которого не хватит на всех

Владимир Дель, инсценируя пьесу Драгунской, внёс в неё режиссёрские дополнения. Он существенно усилил некоторые акценты, отчего спектакль стал более надрывным, чем пьеса, и постарался избежать фарсовости, которой напитала текст автор. Так, представительниц системы образования в пьесе стало две – учительница и директриса (полностью придуманный Делем персонаж). Таким образом число «врагов» ребят увеличилось ровно вдвое. Кто же поможет им одолеть натиск противников?

Только Бог, - утверждает Владимир Дель. В иронической пьесе Ксении Драгунской таким громким словам и возвышенным понятиям нет места. Единственная вера, которую она «позволила» своим героям – вера в Папу. Скорее всего, житейски это достовернее – у маленького ребёнка понятие Бога чаще всего либо отсутствует, либо неконкретно, в отличие от понятия папы. Но режиссёр не побоялся ввести в свой спектакль эпизод, где ребята пишут (то есть вслух произносят) письма к Богу. Письма наивные, по возрасту и мироощущению героев, и тем самым одиночество этих детей только усугубляется – хотя у них есть мамы, и они сами есть друг у друга, но поможет им один Бог.

Кстати, есть и ещё одно, более тонкое отличие пьесы Драгунской от спектакля Деля. В тексте ребята о папах имеют самые смутные представления – отсюда и шаблонные истории об отцах, путешествующих по свету, плавающих на подводных лодках, улетевших на Луну – такого папы в пьесе нет, но взрослые зрители-читатели мигом узнают стандартные мифы матерей-одиночек. Отсюда и грамматическая неточность со склонением слова папа. А вот у Деля дети знают не только про пап – они знают и самих пап, по крайней мере, такая мысль проводится, и потому тоскуют по ним гораздо сильнее. И обращаются к Богу не за химерой, а за чётко оформленной мечтой: иметь папу.

Что же посылает Бог в ответ на письма? Он посылает папу. Большого. Не мехового, а одетого в щегольскую а-ля военную форму. Одного. Папу, которого не хватит на всех.

Вводя в свою инсценировку сакральный мотив, делающий всё действо более «взрослым», чем писала его Ксения Драгунская, Владимир Дель «другой рукой» создаёт спектаклю финал, приземляющий всё, что было до него. Он рисует совершенно бытовую ситуацию, с которой мы вне поля искусства сталкиваемся ежедневно: на одну благополучную семью приходится неблагополучных… кстати, сколько, никто не знает точно. До статистики дойдём своим чередом. Но то, что неполные семьи в современной России «соседствуют» с полноценными и чаще более заметны, потому что дети из них выделяются различными проблемами, - это факт, который вряд ли будут отрицать даже ярые оптимисты.

И вот Владимир Дель вернул финал спектакля «с небес на землю». Чудо произошло, папа появился, но… многих ли ребят из Ёжкиных Кошек он один согреет отеческим теплом? Вопрос останется открытым, когда зрители разойдутся. Думаю, талантливый режиссёр на это и рассчитывал.

Статистика знает всё

Ильф и Петров утверждали, что статистика не знает лишь одного: сколько в СССР стульев. Как бы не так! Современная российская статистика не вполне уверена в демографических показателях.  

Что касается одиноких матерей, кое-какая ясность имеется. Скажем, в интернете доступны данные Института демографии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», опубликованные в издании «Демоскоп» и отвечающие на вопрос, «Сколько в России одиноких матерей», то бишь героинь «Большой меховой папы». «Демоскоп» сравнивает подсчёты 2002 и 2010 годов. «Субъекты» подсчётов – женщины, не заявлявшие в переписях населения наличие мужа (даже неофициального) и воспитывающие детей в одиночку. В 2002 году число одиноких матерей детей до 18 лет в стране составляло 5,6 миллионов человек. По отношению к общему количеству семей с несовершеннолетними детьми эти женщины составляли 26,8 процентов – больше четверти. То есть на три полноценных семьи приходилась одна «мамская». В 2010 году матерей-одиночек стало 5 миллионов, и две трети из них жили в городах. Соответственно, доля их в общем показателе семей с детьми стала пятой. Положительная динамика?.. Ну, как сказать.

В жизни всё немного сложнее, чем в статистике. Статистика, к примеру, может подсчитать, как в этой таблице (которую я пересказываю своими словами), сколько женщин в России родили без мужа, как говорят, «для себя». Но подсчитывает ли она, допустим, количество семей, формально полноценных, где дети живут с отчимами и не чувствуют себя имеющими папу? Количество семей, не разведённых, но живущих врозь? Да и количество семей, где родных отцов заявляют в перепись, но не допускают до воспитания ребёнка?..

Демографы, составившие это исследование, предупреждают: хотя в абсолютных числах матерей-одиночек стало меньше, в общем числе семейных ячеек доля семей одиноких женщин с детьми до 18 лет повысилась. Как так получается? «Во-первых, изменения возрастной структуры населения России характеризовались абсолютным и относительным сокращением юных женщин до 20 лет с высоким риском рождения детей «без отца», что, вкупе со снижением рождаемости (и частоты незапланированных беременностей) у юных матерей, по-видимому, и обусловило сокращение абсолютного числа одиноких женщин с детьми до 18 лет. Во-вторых, сокращалось общее число семейных ячеек при одновременном росте среди них числа супружеских пар без детей». В сухом остатке получается, что матерей-одиночек стало меньше, но неполных семей – больше, потому и благополучной эту картину не назовёшь.

В апреле 2012 года тогдашний детский омбудсмен Павел Астахов озвучил на Пятом съезде детских омбудсменов следующую статистику (её зафиксировало РИА Новости): число неполных семей выросло до 30 процентов и сравнялось со 6,2 миллионами человек. В стране 5,6 миллиона матерей одиночек и 634,5 тысячи отцов-одиночек. Между прочим, примерно в 10 тысячах случаев одинокие родители воспитывали пять и более детей.

Астахов заявил, что больше половины родителей выплачивают своим детям алименты нерегулярно, а каждый третий не платит вовсе. Детей таких родителей омбудсмен прямо назвал брошенными. Это не считая «настоящих» сирот, которых оказалось в 2012 году (безо всякой войны!) почти 655 тысяч, из которых 84 тысячи детей были сиротами при живых родителях.

А в июле 2016 года в форуме на «Леди@mail.ru» в теме «Количество матерей-одиночек в России» было заявлено, что оное «приблизилось к 30% и составляет порядка 10 миллионов женщин. Количество браков, зарегистрированных в Москве в 2016 году, по сравнению с 2015 годом сократилось за год на 12 процентов... ». Как можно понять, на форуме обсуждался вопрос, рожать или не рожать незамужним дамам. Сторонницы рождений опасались, что если все женщины станут ждать замужества, чтобы произвести на свет дитя, то в стране грянет демографический кризис. А противницы, вероятно, твердили в ответ о роли папы в жизни ребёнка, без которой счастье ребёнка вряд ли будет полноценным.

Откуда такие данные в форуме, уточнить уже негде. Что-то быстро закрыли эту тему. Не слишком ли быстро?.. Нет ли в этом элемента «сворачивания нежеланного разговора», ухода от того, что пугает – так не любят разглагольствовать о смертельных болезнях?..

Мапулечки и памамочки

Но есть один вопрос, ответ на который статистика не знает. Это количество отцов-одиночек в России.

За более чем 15 лет работы в журналистике с какими только семьями я ни встречалась. Матери-одиночки как таковые не считаются поводом для материала – материалы, увы, приходилось создавать на основе или проблем, связанных с материальной стороной их существования, или проступков, совершенных детьми одиноких матерей, или ещё какой-то «прелести»». Бабушки, одни воспитывающие внуков, были (помню одну бабушку, принявшую и поднимавшую изо всех сил двоих неродных ей по крови ребятишек). Старший брат, тянувший на себе целый выводок братьев, был. Семьи-усыновители были. А вот отец-одиночка «попался» только один – в 80-е годы, когда я была ещё очень далека от профессии журналиста. Это был друг моих родителей, у которого жена умерла вторыми родами. Какое-то время он был отцом-одиночкой, потом женился снова. Больше отцов, самостоятельно растящих чад, я не встречала. Для меня этот «вид» сродни Большой меховой папе. Существует только в чьей-то фантазии.

Между прочим, его не существует и на официальной бумаге. Как пишет РИА Новости, российским законодательством понятие «одинокий отец» не предусмотрено. Хотя его типовой портрет составлен социальными психологами: обычно это мужчина в возрасте до 40 лет с высшим образованием, одним ребёнком и проживающий в городе. Существуют даже общественные организации, объединяющие одиноких отцов: «Мапулечки Москвы», «Отцы и дети». Следовательно, такое явление вполне реально.

Составляя статистическую справку о количестве одиноких отцов в нашей стране, РИА Новости называет таким словом мужчину, чья жена умерла, пропала без вести, была лишена родительских прав, долго лежит в стационаре, сидит в тюрьме или оставила отцу детей при разводе. Но надо принимать во внимание также опекунов, попечителей, приёмных отцов и даже отчимов, воспитывающих детей без матери. Так вот, по данным Минздравсоцразвития РФ, регулярный учёт отцов-одиночек на федеральном уровне не ведётся. В отличие от одиноких мам. Это что ж за половая дискриминация?..

Заявленные публично статистические данные противоречат друг другу. Так, в передаче 1 канала «Отцовский инстинкт» от 14 мая 2010 года было сказано, что из 150 родителей- одиночек – 149 мам и только 1 отец.

Российская правозащитная ассоциация «Отцы и дети» насчитывает в России около 300 тысяч одиноких пап. Эта цифра наиболее часто встречается в СМИ.

Есть ещё неизвестно откуда взявшиеся сведения, что у нас около 800 тысяч отцов-одиночек.

Всероссийская перепись и населения 2002 года называет число семей в России, состоящих из отца с детьми, чуть больше 684 тысяч человек. Сбор этих данных происходит в стране раз в десять лет. Итоги Всероссийской переписи населения 2010 года готовы и обнародованы , но или я не умею работать со статистической документацией, или… ближайшая к нам перепись учитывает в плане наличия детей только женщин. В одной таблице учитываются женщины, проживающие в частных домохозяйствах, по возрастным группам и числу рожденных детей. В другой – параметры рождаемости , опять же, только для нашего пола.

Неужели «мапулечки» и «памамочки» - отцы, взявшие на себя материнские обязанности – официальной статистикой не учитываются? Меж тем для них предусмотрены те же социальные льготы и гарантии, что и для одиноких мам, включая выплату «детских», и даже в Трудовом кодексе разработаны послабления. Например, они имеют право отказаться от ночной и сверхурочной работы, командировок, могут требовать оформления на неполный рабочий день, но не могут быть уволены.

И всё-таки, даже если брать по максимуму – 800 тысяч «известных» одиноких пап – на 10 миллионов «известных» одиноких мам – очень обидная диспропорция. В России, кстати, по данным переписи населения 2010 года 66,1 миллионов мужчин. Отбросим детей и глубоких стариков – 57 процентов из них – мужики «отцовского» возраста. 33 миллиона человек, из которых меньше миллиона осмеливаются быть своему чаду одновременно папой и мамой. Опять обидная диспропорция… Можем ли мы предположить, что все остальные мужчины являются счастливыми отцами полных и крепких семейств? Боюсь, ни житейская логика, ни статистика (которая почему-то не называет абсолютную цифру полных семей, оперируя в основном процентами неполных) нам такого идеализма не позволит.

Вот и рождаются в России пьесы про Большую меховую папу.

Построить дом и посадить дерево для мужчины, получается, намного проще, чем вырастить чадо.

Моя бы воля – я бы велела всем театрам страны поставить «Большую меховую папу» и показывать её не реже раза в месяц. А ещё приказала бы Фонду кино сделать по этой пьесе фильм, а телеканалам – крутить его чаще, чем «Иронию судьбы». Специально для пап. Чтобы они, «улетая на Луну», «уплывая на подводной лодке», «уезжая в долгое путешествие», всё-таки не теряли связь с детьми. Даже если дети по разным причинам потеряли центральное положение в папиной жизни – оставшись в «первом браке», будучи рождены вне брака или «разусыновлены» по суду. 

Не об алиментах речь, а о внимании, участии, толике любви. 

История человечества показывает, что искусство никого не «перевоспитывает». Но иногда так хочется верить в его волшебную силу!.. Ну прямо как героям Ксении Драгунской – в Большую меховую папу!

Елена Сафронова

Фото предоставлены театром «Предел»