Курс валют: $ //-// € //-//
         
http://7info.ru/news/accents/istok_nebesnoj_reki/

Исток «Небесной реки»
В Рязани вышел первый международный поэтический сборник, объединивший наших земляков и авторов из Беларуси.

Акценты   587

На обложке книги «Небесная река» красивая фотография: пылающее закатное небо отражается в спокойной, чуть рябящей реке, как будто рядом текут два потока. Видно, оформление обложки подбирали под название, но какой смысл в него вложен?

Если кому-то почудился религиозный акцент, это будет справедливо примерно на десятую часть. «Небесная река» - книга вполне «светская» - если, конечно, не воспринимать как религию служение искусству. Согласно подзаголовку, это «Сборник литературных произведений авторов Бреста и Рязани».

Пожалуй, впервые в нашем городе появляется на свет сборник текстов авторов, живущих в разных государствах, но пишущих на русском языке. Аннотация к книге развивает мысль о «далёких, но близких»: «Сборник «Небесная река» составили произведения литераторов, живущих в Рязани (Россия) и Бресте (Беларусь), незнакомых между собой и никогда не встречавшихся в реальности, но «соседствующих» в литературном пространстве русского языка. Все авторы представленных в книге стихов и стихотворений в прозе – приверженцы классической, вечной системы стихосложения».

Издана книга в издательстве Рязанской областной типографии. Её составителем выступил известный в Рязани, чтобы не сказать одиозный, поэт Пётр Иванов. В книгу он включил стихи и прозу двадцати одного автора. А как дошёл мыслью до столь глобальной идеи, расскажем чуть позже. Сначала – о текстах. Предупреждение о классике правдиво – здесь читатель не встретит абсурда, «зауми», игр со словами или формой стихосложения, превращающих смысл в его противоположность. Авторы пишут «по-прадедовски», как и Пушкин, соблюдая ритм и подбирая точные рифмы, и не боятся в своём стремлении к упорядоченности поэтической речи выглядеть устаревшими.

Одиннадцать авторов с большими подборками расположены в сборнике в шахматном порядке – белорус, рязанец (место прописки прочитывается из биографий, которыми, как и фотографиями, снабжены стихи). Это Николай Александров, Александр Брятов, Владимир Глазов, Ирина Курицына, Дмитрий Рыбак, Пётр Иванов, Евгений Бесчастный, Светлана Нечай, Наталья Якушина, Мария Селезнёва и Тамара Панкратова.

Первый автор «Небесной реки» - Николай Александров, уроженец Вологодчины, житель Бреста, выпускник журфака Дальневосточного госуниверситета и Литинститута им. Горького, редактор одной из брестских газет и автор двух собственных книг. Его подборка называется «Где брезжит Вифлеемский свет…», и эта фраза чуть не стала заглавием всего сборника, но строгий составитель Пётр Иванов отверг этот вариант, дабы не вводить читателя в заблуждение, что перед ним собрание духовной поэзии. Хотя и слова «Небесная река» несут божественный смысл… Но стихи авторов «Небесной реки» содержат духовные вопросы, а не однозначные ответы на них. Как у Николая Александрова:

Такой далёкий путь домой

Окольным кругом –

То берендеевой зимой,

То вешним лугом.

 

Через знакомые места,

Поля и веси,

Где ветры плачут неспроста

По-человечьи.

 

Где острова прошедших лет

Не вдруг отыщем.

Где брезжит вифлеемский свет

Над пепелищем.

 

А вдоль дорожной колеи,

Как бы сквозь слёзы,

Седые волосы земли –

Стоят берёзы…

Рязанец Александр Брятов, по образованию электротехник, по профессии системный администратор, по хобби – палеонтолог-любитель, а по призванию – поэт, автор книги стихов «Насекомое лето», прибегает к символу, который может по-своему трактовать и верующий, и атеист:

Уходят в небо облака, как поезда, -

вне расписания, вне рельсов и перрона,

и одинокая безвестная звезда

мерцает в тамбуре последнего вагона.

 

Лишь ей единственной доверено в ночи

тьму непроглядную рассеивать над миром

и, словно руки распростёртые, лучи

с небес протягивать отставшим пассажирам.

Перекличка поэтов на протяжении книги скомпонована так, что каждая подборка заканчивается многозначительным упоминанием одного из двух сакральных явлений, обозначенных столь же непростыми словами – неба или света. Некоторые авторы прямо обращаются к высшим силам, существующим в их картине мира и в территории их поэзии. «Не дай мне Бог лишиться сумасбродства» - называется подборка жителя Бреста Владимира Глазова. Белорусский лингвист Евгений Бесчастный верит в то, что может оторваться от земли: «давай оглядим / этот необитаемый мир. полетели. / след крыла в небе вечен и неизгладим». Художник, поэт и дизайнер из Рязани Ирина Курицына, о которой мы писали ранее, тоже окрестила свою подборку «Ангел за спиной». Поэтесса всю жизнь ощущает рядом с собой незримого защитника:

Не падай! – Ангел за спиной

Раскрыл крыла – надёжней нету,

И стали в плоскости иной

Слова, желанья и предметы.

(…)

Пустое – мучиться без сна,

К себе испытывая жалость…

Спина твоя защищена.

А это – главное, пожалуй.

Общность мировоззрений далеко друг от друга живущих, не знакомых в реальности поэтов – одна из загадок настоящего искусства. «Одноязычие» белорусских и рязанских авторов – частный случай всеобъемлющей тенденции. Даже самый «политизированный» из стихотворцев сборника Пётр Иванов нет-нет да и переходит на язык лирики и рядом с тленом земного существования видит обещание иного:

Здесь жизни финиш,

Но взгляд поднимешь –

Там небеса…

Авторы сборника не только личными переживаниями делятся с читателем, но и настроением полёта и защищённости, своего рода, оказывают поэтическую поддержку. Например, Светлана Нечай, бывшая жительница Рязани, начавшая в нашем городе свою литературную биографию, ныне живущая в Мытищах и нашедшая себя в профессии педагога, преподаёт людям урок восхищённого отношения к миру и бытию:

Как я рада, что я есть,

Что могу дышать и есть,

Что в потёртом, бедном теле

Пробивается сквозь темень

Свет. Я рада, что жива,

Как синица и трава,

И трясусь над светом этим,

Будто нищий над монетой.

Мария Селезнёва, самая юная из авторов сборника, дочь Светланы Нечай и рязанского поэта Николая Селезнёва, к сожалению, уже покойного, относится к окружающему миру требовательно, как и положено в её возрасте, и то не стесняется выражать ему претензии, а то не может справиться со страхами и прочим негативом. Но Мария полудетским языком написала совершенно взрослое стихотворение о том, как нашла Бога. Оно кончается победительно:

Всё, что было прежде мечтой далёкой,

Ныне просто падает мне в ладонь.

Стала жизнь внезапно почти что лёгкой,

И я чётко знаю, что Бог со мной.

Интересно, что сборник «Небесная река» нарушает неписаный закон: стихи, как образчики эмоционального жанра, зачастую бывают грустны, тоскливы и в целом депрессивнее прозы. А тут всё наоборот: рассказ Натальи Якушиной, родившейся в Бресте, а теперь живущей в подмосковном Красноармейске, «Настоящий» весьма печален по сюжету, а густо замешанная на белорусском фольклоре повесть «Город рыб» так даже страшновата, как сказка о злых волшебниках. Зато поэзия в сборнике в массе своей созидательна и «дружелюбна» по отношению ко всякому, кто откроет книгу. Здесь практически нет выплесков «энергетического вампиризма», какие порой позволяют себе эгоцентричные поэты, желающие разрушить чужую ментальную защиту и насладиться чьей-то болью.

Пётр Иванов совершил подвиг: разыскал и включил в сборник стихи Тамары Панкратовой (1955 – 2007). Многим ли любителям поэзии в Рязани знакомо это имя? Боюсь, что уже нет… Трудно было даже установить год, когда она ушла из жизни, свидетельствует Иванов. Некролог, который он написал для книги, долго стоял в вёрстке со знаком вопроса вместо конечной даты. Но вот установлено – 2007. Всего-то десять лет назад!.. Тогда я как раз довольно много писала о рязанской литературе, как для местных, так иной раз и для центральных изданий. Но об уходе из жизни Тамары Панкратовой статьи в моей библиографии не было совершенно точно. Ни книг у неё не выходило на моей памяти, ни подборок её стихов не печатали в газетах или общих сборниках. Меж тем, как указывает Пётр Иванов в некрологе «Сон о Тамаре», вокруг Панкратовой некогда группировалась литературная жизнь. Поэты собирались на квартире у Александра Первова, читали друг другу стихи, и не только свои. Пётр Иванов подчёркивает просвещённость своей подруги по перу: «Тамара тоже заряжалась от московской поэзии… Она дарила цветы Высоцкому в «Театре на Таганке», встречалась с Вознесенским, но отказалась писать стихи по заказу. От неё я услышал слово «конъюнктура»… Во время сидений с нею на кухне я узнавал о Леонардо да Винчи, академике Вейнике, сказавшем, что есть скорость выше скорости света, имена интересных больших писателей, например: Олжас Сулейменов, Торнтон Уайлдер. У неё было верное понимание жизни, основанное на знании истории, философии…».

Горькой нотой звучит «резюме» запоздалого некролога: «Провинциальность выталкивала её из жизни».

Об обстоятельствах бытования и кончины Тамары Панкратовой Пётр Иванов не пишет. Считаю, это правильно – нечего мусолить чужие несчастья. Смерть в 52 года «счастливым случаем» не является по определению. Да и стихи Тамары непохожи на излияния души счастливого человека. Достаточно сказать, что её обширная подборка называется «Весна – самоубийство». По первой строчке стихотворения «Рояль и весна»:

Весна – самоубийство.

Рояль забылся.

От мыслей набух, как почка.

И раскрылся.

День оказался ночью.

Музыка одиночества.

Воздух. Любовь. Весна.

Распахнут рояль и окна.

Клавишей чёрная страсть.

Музыка пала на грудь –

Невозможно дышать.

Приди и закрой кто-нибудь.

Даже по этому надрывному плачу видно, что поэтом Панкратова была незаурядным. Есть такая закономерность: чем обострённей человек воспринимает действительность, тем красивее, но вместе с тем трагичнее, становятся его стихи, музыкальные пьесы, картины… Тамара Панкратова полностью подтверждает это правило. Большинство стихов в её подборке очень профессиональны, но по содержанию и интонациям просто убийственны. Самое «оптимистичное» творение составитель поместил в конце, как точку:

Спич

Предложили выпить за будущее.

Я не против, да сбудется ли?

Так, чтоб не сглазить надежду вящую,

За наше спящее настоящее!

Авось проснётся, бухнёт до дна

И спросит: «Как вы тут без меня?..»

Увы! – без Тамары Панкратовой литературная Рязань обходилась нормально. Как мы уже выяснили, её не вспоминали, а творчество – которое ведь где-то лежала, не с неба же свалился к Иванову её архив! – не делали попыток популяризовать. К несчастью, в нашем городе такая участь постигла не одного поэта. Пётр Иванов считает это несправедливым. В сборнике «Небесная река» он нашёл место для мёртвых авторов.

О самом Петре Иванове кто только ни писал! Из рязанских газет ему посвятили страничку «Аргументы и факты». Наше агентство тоже высказалось. В заметке шестилетней давности упоминается, что информация о рязанском поэте в «нулевые» «докатилась» до журнала «Огонёк», газеты «Коммерсант». Когда-то в седую древность, в конце 90-х, о нём написала французская газета «Либерасьон» (!). С того момента и начался повальный интерес прессы к персоне Петра Ивановича. Однако имярека он не радовал:

- Им интересно, что дворник премию вручает, а не что дворник стихи пишет! - ворчит Иванов, когда ему напоминают, что он фигура медийная.

И вправду, внимание СМИ, и не только местных (смотри материалы на сайте «Коммерсанта» и портале «Решето») связано в основном с тем, что Пётр Иванов учредил в проблемном 1996 году собственную премию «Круг света». В то время денежный эквивалент её равнялся 250 рублям. Целевым назначением персональной премии была материальная поддержка поэтов. Инициатор премии работал в те годы (и до недавних пор, пока на не пенсию вышел) дворником, подметал Площадь Победы зимой и летом, и большинство интервьюеров встречались с ним на этом бойком месте. Зарабатывал вряд ли роскошно. Однако себя нуждающимся не считал, возможно, потому, что хоть такой физически тяжёлой работой, но располагал, а вот коллег, непрактичных, неспособных к выживанию художников, считал необходимым «спонсировать». По каким параметрам творцы попадали в «Круг света», мечтали понять все журналисты, Пётр объяснял, и всё-таки механизм выбора персоналии остался неясным. Портал «Решето» иронично сформулировал: «Победителя выбирает сам Пётр Иванов по непонятным никому критериям». Впрочем, чаще всего премии присуждались лицам, обладающим несомненным литературным дарованием: Ольге Чикиной, Елене Некрасовой, Светлане Нечай, Александру Брятову.   

Правда, этой суммы на разительное улучшение дел поэта не хватало. Даже когда она «выросла» до 1000 рублей. Скорее, премия была равносильна дружескому подбадриванию. Но как раз таки этим пример Петра и уникален так, что даже в Европе о нём рассказывали. Обычно поэты, как в народе говорят, «тянут одеяло на себя».

Но Пётр Иванов – человек совсем из другого теста. Он всегда ратует за идею. Идея его выше просто «меценатства», финансирования творческих людей и культурных проектов. Пётр Иванович ратует за то, чтобы литературная жизнь била ключом, чтобы общество было просвещённым, начитанным и одухотворённым, чтобы книги и литературная периодика были в свободном доступе, а деятели искусства могли, не отвлекаясь, заниматься любимым делом. А так как им творить частенько мешают бытовые хлопоты и неурядицы, Пётр Иванов готов был «подставить плечо». Ему принадлежат идеи ряда проектов, направленных на облегчение жизни творческих людей. В самом начале 90-х он генерировал схему «профсоюза литераторов» - неофициального сообщества пишущих людей, которые бы сбрасывались небольшими суммами на общие дела, вроде выпуска книг и газет, и организованно искали себе выступления. Несколько моих знакомых состояли в этом импровизированном профсоюзе. И меня туда звали, да я, вчерашняя школьница, ещё на тот момент не осознавала себя писателем, достойным профсоюза… Теперь бы, впрочем, тоже не вступила, но уже по другим соображениям: общественно ориентированным сознанием обладают лишь единицы, вроде Петра Иванова, а прочие объединяться не способны. Если не ошибаюсь, какие-то разногласия между членами «профсоюза литераторов» и погубили эту структуру вкупе с желанием Петра воссоздавать её.

Но кое-что профсоюз успел сделать. Например, выпустил несколько междугородних сборничков стихов поэтов из Рязани и Йошкар-Олы: крохотных брошюрок с бедной полиграфией, но с красивыми текстами. Наверное, те поэтические газетки стоит считать предтечей сборника «Небесная река».

В дальнейшем, уже безо всякого профсоюза, Пётр Иванов придумал газету «ЛитР» (в основе названия сокращение «Литературная Рязань», а не то, что вы, возможно, подумали). Она выходит по сей день тщанием одного человека на его собственные деньги. В ней главный редактор публикует время от времени стихи опять же тех, кого считает достойными. Удивительно – но я слышала, что некоторые из рязанских авторов, кому он предлагает публикацию, ещё и кочевряжатся!..

С собой Пётр Иванович всегда в ладу. Книги своих новых стихов выпускает регулярно. Но его неуёмная натура требует большего. Одним из дерзких проектов во имя настоящей литературы и стал сборник «Небесная река». От рождения идеи до реализации прошло два года.

Как Пётр Иванов собрал команду авторов для книги? С лучшими, по его мнению, рязанскими поэтами он поддерживает отношения давно. А как с белорусами связался? Может, через интернет? «Всемирная паутина» не только вредна, но и полезна, особенно в плане культурной коммуникации. Культурологический журнал «Русский пионер» 5 июля 2012 года (в №29) опубликовал статью Натальи Якушиной «Живу среди глухих заборов». Главный герой очерка – Пётр Иванов. Так они и познакомились с одним из авторов будущего сборника. Наталья родом из Беларуси, у неё осталось множество контактов. Так вот и сложился международный круг поэтов, способных воплотить честолюбивые мечты Петра Ивановича о «настоящей книге», «книге, которую люди купят».

Молодой прозаик специально для знакомства с Ивановым приехала в Рязань и досконально изучила не только жизнь, мысли и творчество своего героя, но и «культурный срез» Рязани. Она выяснила, что Иванова во всех творческих союзах (которых в городе, доложили Наталье, около полусотни – преувеличили, конечно) числят оппозиционером, но он не обращает на это внимания, потому что служит литературе, а не её «штатным подразделениям». Написала о знаменитой премии «Круг света», о газете «ЛитР»…

«И это далеко не всё, что делает энтузиаст Петр Иванов. Он самозабвенно руководит клубом поэтов «Автор», существующим при библиотеке им. Есенина. Вообще руководителей три, но Петр Иванович самый ответственный и непьющий», - откровенно отметила Якушина.

Клубом «Автор» кто только ни руководил за его историю. Даже, не поверите, ваша покорная слуга короткое время. Правда, это было давно – в 1999 году. Уже в 2000 мне стало не до него. А в 2001 году я обнаружила, что уровень культуры, таланта и морали в «Авторе» сильно понизился, была удручена этим фактом и вышла из клуба, публично заявив об этом в день, когда праздновался его 10-летний юбилей. А вот Пётр Иванов до сих пор пытается «расшевелить» литературными идеями тех, кому больше всего подходит определение классика «Мёртвые души». Впрочем, больших надежд он на «Автор» не возлагает и иллюзий на их счёт не питает. В сборник «Небесная река» изначально не планировал брать персонажей из этой тусовки.

Но Пётр Иванов не был бы собой, если бы не сделал широкий жест. Когда сборник был практически готов, включил в него ещё нескольких поэтов, ранее не предполагавшихся. Таким образом, сборник в ходе работы над ним претерпел несколько метаморфоз.

Первая связана с тем, что средства на издание выделила Рязанская областная организация КПРФ, но сумма «пожертвования» долго утрясалась, и в итоге тираж сборника пришлось от желанных Петру Иванову двух тысяч урезать до тысячи. Зато оказалось возможно расширить содержание.

Вследствие этого в конце книги и возник раздел «На заметку», в котором десять имён, не считая Петра Иванова, позволившего себе ещё одну подборку. Это Владимир Корнилов, Владимир Смирнов, Ольга Мельник, Александр Маликов, Александр Первов, Валентин Чавкин, Сергей Свиридов, Виктор Гмыря, Сергей Столярчук, Алесь Рязанов.

- Пусть все знают, что ещё вот такие чудики в Рязани есть, - объясняет Пётр Иванович любопытствующим, что тут кто должен брать на заметку. – Первов и Смирнов умерли, пока сборник готовился, надо же хоть покойных поэтов продвигать!..

Пётр, как всегда, благороден. Но увы – он не сможет подойти к каждому читателю своего детища и объяснить ему, что тут к чему. А понять без его разъяснений даже то, что Александр Первов и Владимир Смирнов уже не живы, проблематично. Если «страница памяти» Тамары Панкратовой обозначена датами, некрологом и прелестной молодой фотографией, то эти двое идут «в общем строю», имена без черных рамочек, перед их подборками даже годы жизни не стоят. Да и остальные «назаметкинцы» волей составителя обошлись без биографий, так что неподготовленный человек не узнает, рязанские ли это «чудики» или вообще марсианские. Да они и не полностью рязанские! Алесь Рязанов и Сергей Столярчук – белорусы, стихи Алеся перевела Наталья Якушина, не для книги, а для некоего литературного конкурса в 2010 году, где её перевод стал лауреатом (вот только название конкурса Пётр Иванович забыл указать!).

Боюсь, Пётр Иванович, хоть и лелеет мечту продавать сборник не только в Рязани, но и в Беларуси (особые надежды на тамошнюю государственную систему книгораспространения), но в глубине души ориентируется в основном на рязанского читателя, знающего хоть понаслышке имена поэтов-земляков.

Впрочем, стоит ли зацикливаться на небрежности раздела «На заметку», когда важнее всего в этой книге другое – энтузиазм и благородство (не побоимся громких слов!) одного человека, сделавшего доброе дело для двух десятков?..

Не из таких ли добрых дел берёт начало «Небесная река» в самом возвышенном смысле?..

Елена Сафронова